Ель, конфетка, мандарин. Соблазню виконта за 7 дней!

Глава 2. Не женщина. Без шансов...

С того самого вечера дворец я сторожила плохо. Очень плохо — учитывая, что мысли постоянно были где-то не здесь, не на работе.

С утра до ночи ругала себя вдоль и поперёк.

Нет, ну кто меня за язык тянул? Какой Андрей Жарков? Какое соблазнение? Боже, это же надо было до такого додуматься!

Но ведь Людка приперла меня к стенке. Вот змея подколодная! Поработала над слабиной отца, пока я отсутствовала дома, и подвела к такому несправедливому решению. Она прекрасно знала, что никакого жениха у меня не будет и в помине. Не то что за неделю — да даже за полгода мне бы не удалось никого охмурить!

Я просто не умею этого делать и вообще никогда не думала ни о чём подобном.

Я жаждала построить карьеру, получить признание. Ведь с тех пор, как стала стражницей, меня никто не воспринимал всерьёз. Правда, друзья и товарищи, с которыми служила, со временем попривыкли. Особенно после того, как пятеро от меня получили в глаз, парочке удалось двинуть в челюсть, нескольких сбила с ног. Но это, конечно, на спаррингах. Тогда меня начали уважать, приняли в коллектив…

Теперь я как бы «свой парень»: признанная, важная. Никаких насмешек. Здорово было стать частью крепкой мужской компании.

И тут — такая проблема.

— Эй, Поль, ты чего сегодня нос повесила?

Я вздрогнула и подняла взгляд.

Ко мне размашистым шагом приближался Алексей Стольников — мой напарник. Он улыбался и выглядел предельно расслабленным.

Остановившись рядом, потянулся, выровнял спину, похрустел косточками и с удовольствием оглядел площадь перед дворцом.

— Эх, хороша погодка перед праздниками! Солнце, снег, морозец… Может, Новый год вместе отметим? — с хитрецой покосился на меня.

Ну да, ну да, знаю я, как наши стражники любят отмечать. Обязательно с выпивкой. Ещё и служанок позовут. Это, конечно, запрещено, но те обязательно прибегут — уж больно парни у нас красивые, мускулистые.

И начнется дебош, плавно перерастающий в дикую оргию. Нет уж, спасибо, я постою… Лучше, если не будет дежурства, дома книжку почитаю.

— Чего кривишься? - раскусил меня Алёшка. - Гулянья наши с бабами не нравятся? Ну так куда нам деваться? У мужчин есть свои потребности!

— Фу, только не надо об этом в моём присутствии! – скривилась я. - Ты же с женщиной разговариваешь…

Алексей хохотнул:

— Да брось, где тут женщина? Кроме тебя, никого нет!

Я насупилась.

— Глаза разуй, балда!

Я обиделась. Обиделась крепко, как никогда. Раньше бы и бровью не повела, но сейчас, после всей этой нелепой истории, слова напарника дико раздражали.

— Полин, ты чего? — удивился Алексей. — Какая муха тебя укусила?

— Большая… — выдохнула я. — Большая и ядовитая. Чужая зависть называется. А ещё — гордыня.

Я посмотрела на него исподлобья и добавила:

— Не дай бог тебе, Алёшенька, с такой повстречаться на своём веку…

***

Без чуда и диковинных магических штучек у меня действительно нет шанса. Может, стоит попробовать? Боже, неужели я поверю в эту чушь?

Но ведь я уже подписала себе смертный приговор. А значит, для попытки выбраться из этого положения все средства хороши.

Я выдохнула и напрягла память, вспоминая, что говорила старушка. Почистить мандарин и заставить мужчину съесть дольку. Или там было не «заставить», а «предложить»?

В данном контексте «заставить» выглядело лучше.

А что, если я немножко схитрю? Ведь если подойду к виконту Жаркову с предложением отведать у меня дольку мандарина, он меня пошлёт — это точно. А ещё может обвинить в попытке отравления. Значит, на добровольных началах есть не станет.

А если на недобровольных?

Если попробовать сделать так, как я очень хорошо умею?

Но сработает ли?

Эх… была не была. Мне уже нечего терять.

***

Андрей Николаевич Жарков во дворце бывал чаще, чем у себя дома — просто потому, что являлся кузеном великой княгини Александры. Она относилась к нему весьма снисходительно: позволяла засиживаться в княжеской библиотеке, часто звала на разговоры и даже выделила ему комнату в гостевом крыле, где он мог неделями жить в полном одиночестве, лишь изредка посещая устраиваемые князем приёмы.

Я его, признаться, в лицо видела раза три от силы. И то — только тогда, когда он проходил мимо, а я стояла у ворот.

Не то чтобы виконт когда-нибудь был мне интересен. Просто о нём ходило столько слухов, что я невольно обратила внимание. Ну, как обратила? Стражнице двигаться нельзя — и уж тем более провожать кого-то взглядом. Взглянула, оценила и тут же опустила глаза.

Внешность его я рассмотрела посредственно, потому что чаще всего он носил широкополую шляпу с длинным пером. Походка у него была жёсткая, боевая, плечи — широкие. С этих плеч стекал длинный чёрный плащ, полы которого взлетали при ходьбе.

От него веяло суровостью, холодностью и непримиримостью, так что слухи о его нелюдимости, по всей видимости, были правдивы.

И если я ломала голову над тем, как же встретить его вновь и воплотить в реальность свой безумный план, то сегодня мне отчаянно повезло.

В десять утра он прохаживался по княжеской площади — медленно и неторопливо, будто красуясь передо мной и вынуждая разглядывать его во всех подробностях…