Ель, конфетка, мандарин. Соблазню виконта за 7 дней!

Глава 3. Пора действовать!

На сей раз он был без шляпы. Я могла рассмотреть густые, до плеч, русые волосы. Суровое лицо было не столь привлекательным, как я себе представляла, но черты выглядели точёными, взгляд — жёстким, а суровость, поселившаяся между бровями, дополняла образ непреступной крепости.

То есть он был определённо хорош, но не приторно смазлив, как это принято величать среди аристократии.

Например, сыновья князя считались образцом мужской привлекательности. Виконт Жарков на них не походил. Но в том-то и дело, что для меня это было как раз самое то. Чрезмерная миловидность мужского лица всегда казалась мне отталкивающей.

Понимаю, что кому как, но лично я предпочитала кого-то с особенной аурой.

Впрочем, с чего вдруг я задумалась о собственном вкусе на мужчин? Я же, надеюсь, не оцениваю его всерьёз как кандидатуру на своё сердце???

Нет, конечно же!

В споре с Людой и родными я, безусловно, проиграла. И собиралась побороться, отыграться — несмотря ни на что. Но настоящего жениха я искать не собиралась. Мне нужно было лишь создать видимость, успокоить их на время, а потом всё вернуть на свои места.

Так, может быть, просто подойти к виконту и договориться с ним? Чтобы он сыграл пылкого влюблённого и помог мне в моей ситуации?

Я тут же рассмеялась.

И как подобная чушь могла прийти мне в голову? Кто такой виконт — и кто я?

Зачем ему помогать какой-то ничтожной стражнице? Да, я из аристократического рода, но мы бедны, как церковные мыши. И на социальной лестнице мы с ним стоим совершенно на разных ступенях.

Он не станет мне помогать. Более того — может заявить на меня командиру, и тогда… с работой можно будет попрощаться. А этого я допустить не могу.

Нет. Нет. И ещё раз — нет.

В моём отчаянном положении, если честно, остаётся доверять только глупым магическим суевериям. Но когда нет выбора, даже глупость становится надеждой.

Наконец виконт замер и задумался, глядя куда-то в небеса.

— Да хорош, хорош! — пробормотала я раздражённо. — Хватит красоваться. Рассмотрела тебя уже вдоль и поперёк…

Жарков будто услышал мои слова, потому что вдруг наши взгляды встретились.

Я замерла, не понимая, почему он вдруг уставился на меня.

А молодой человек тем временем сделал несколько решительных шагов вперёд.

Расстояние между нами преодолел довольно-таки быстро. Брови сурово сдвинуты, лицо ледяное. Что ему от меня надо?

Сердце почему-то бешено заколотилось в груди.

— Эй, стражник! — бросил он несколько пренебрежительно. — Не летала ли над площадью редкая птица? Ярко-жёлтая, с белыми пятнами на крыльях.

— Нет, господин, — поспешно ответила я, по привычке придав голосу некой грубости, чтобы меня не приняли за слабую девчонку.

— Жаль, — цокнул языком Жарков и отвернулся. — А вообще…

Он вдруг снова зыркнул на меня.

— Я некоторое время наблюдал за тобой. Мне кажется, ты чрезмерно отвлекаешься. Стражник должен быть внимателен ко всему происходящему вокруг. Не удивлюсь, если в следующий раз ты пропустишь корову, летящую мимо по своим делам…

Сказав это без тени улыбки, он развернулся и отправился прочь.

Я, ошеломлённая его нелепейшим выговором и совсем несмешной шуткой, крепко сжала челюсти.

Нет, так он ещё и наглец! С чего вдруг он мне тут указывает? Наблюдал он за мной, наблюдал… Да красовался без надобности! А птичку выдумал для повода…

Выдохнула, понимая тщетность собственной злости.

Не красовался он, если честно. Ему до меня и до всей дворцовой стражи, по большому счёту, и дела никакого нет.

Ладно. Хватит уже.

Нужно действовать. Судя по всему, виконт Жарков человек крайне непростой, неуступчивый и высокомерный, с ним подойдёт только одна тактика.

И я попробую использовать её — именно сегодня.

***

Ночь опустилась на княжеский дворец с мягкостью пухового одеяла. Небо зажглось звёздами — ясное, глубокое, сияющее. Морозец крепчал, разрисовывая щёки ярким румянцем, но любоваться этим румянцем было некому.

Вокруг царила темень. Освещались лишь некоторые дорожки, ведущие прямиком из дворца через площадь — в сад или к главным воротам. По краям аллей стояли высокие кованые фонари с зажжёнными свечами внутри. Тёплый, дрожащий свет выхватывал из темноты снег, искрящийся под ногами, и редкие силуэты деревьев.

Двор был погружён в тишину. Настолько плотную, что казалось — шаги звучат громче, чем должны.

А вот в голове у меня было совсем не тихо.

Мысли метались, шумели, путались, перебивая друг друга. Я ловила себя на том, что каждые несколько минут украдкой поглядываю в сторону огромных часов на главной башне дворца и считаю удары сердца, будто так смена закончится быстрее. Хотелось, чтобы полночь пришла быстрее, чтобы можно было уйти, перевести дух и наконец перестать прокручивать в голове всё случившееся за день.

Но время тянулось упрямо, медленно, словно нарочно испытывая моё терпение.

Наконец возникший из полутьмы стражник грубым басом заявил о своём приходе, и я, поклонившись, как положено, уступила ему место. Кутаясь в плащ, который совсем не грел, поспешила по освещённой аллее в казарму.

Схватив заранее заготовленную одежду — плащ покороче и потеплее, сапоги на мягкой подошве и шарф, за которым буду прятать лицо, — я выскользнула в боковую дверь и направилась во внутренний двор дворца.

Я знала, что виконт Андрей Жарков сегодня будет проходить по одной из аллей прямиком к разбитому фонтану. Он делал это каждый первый день недели. Гулял ли, просто дышал воздухом или стихи сочинял в этом месте — не знаю. Это была одна из его странностей, о которых судачили местные кумушки.

У фонтана он проводил обычно около часа, потом возвращался к себе, и это давало мне шанс на успех задуманного предприятия.

Я нашла фонтан, затаилась в кустах — благо они были такими густыми, что даже при свете дня меня трудно было бы рассмотреть, — и стала ждать.