Эламианская маска

Глава 2

«Ну дела...»

Наступила временная передышка, подарившая мне возможность хоть немного разобраться в ситуации. Я с недоверием осмотрела себя.

Вот они! Реально, лапы, самые настоящие! И хвост, обвившийся вокруг них. И шерсть, местами ещё мокрая, слиплась в тёмные кофейные стрелки по направлению роста волос. Ещё раз, стремясь подтвердить свои догадки, я медленно выпустила и втянула когти.
Каким-то образом я превратилась в кошку.

«Если это сон, то я хочу проснуться», — уныло подумала я, зажмурив глаза.

Но всё осталось по-прежнему — лапы, хвост, и даже светлые усы мелькнули перед глазами, стоило мне с досадой поморщиться. Как вообще это возможно? До этого я точно была человеком. Стараясь вспомнить хоть один эпизод из своей человеческой жизни, я упёрлась пушистой головой в ствол дерева. И, к своему ужасу, поняла, что на ум ничего не идёт. Вот совсем.

После адреналина последнего часа ко мне постепенно пришло горькое осознание своего положения. Я в теле животного, непонятно как сюда попала, кем была до этого, и что мне делать дальше.

«Самое время рефлексировать.»

Для начала я решила поорать как следует. Сначала орала от ужаса. Потом от ярости на обстоятельства. Горло я сорвала знатно. Напряжение было такое, что даже птицы кругом вспотели, прислушиваясь к моему словарному запасу и речевым оборотам. Под конец уже из моей пасти шли лишь хриплые и отрывочные «мя».

В отчаянии я прижалась к дереву, тяжело дыша. Сколько часов пришлось провести на ветке дерева, спрятавшись среди листьев, сказать трудно. Но когда грустные мысли меня отпустили, и я открыла слипшиеся глаза, вокруг уже наступили сумерки. К счастью, это не помешало мне отлично видеть окружение.

В животе заурчало, давая понять, что неплохо было бы подкрепиться. Только вот чем? Мышей наловить?

Мне захотелось рассмеяться этой мысли, но вместо хохота вышел какой-то странный сиплый мявк, похожий на рваное карканье. Стараясь ступать осторожно, я прошла по толстой ветке к самому краю. Уселась поудобнее и с интересом принялась оглядывать округу.

Прямо передо мной расстилалась равнина, покрытая высокой травой. Ночной ветер игриво погладил её, невесомо пройдясь по верхушкам стеблей, и можно было подумать, что перед глазами заплескалось настоящее море. Я зажмурилась, вслушиваясь в эту мелодию мира, в котором неожиданно оказалась.

Если мне суждено жить в этом теле, то нужно привыкать и радоваться тому, что дано. Словно откликнувшись на моё принятие, острый кошачий слух уловил десятки разных звуков, безошибочно рисуя мне картину жизни на равнине. Я услышала возню мышей под корнями дерева, тихий шорох крыльев какой-то ночной птицы.

Всё это было так непривычно, что становилось по-настоящему страшно. Желудок снова напомнил о себе, отвлекая меня от неожиданно открывшихся возможностей нового тела. Как бы непривычно и странно это ни было, но питаться мне нужно и будучи кошкой.

«Но мышей я есть точно не буду», — как-то зло подумала я и прищурилась.

Я уже собиралась уходить с ветки, когда в стороне равнины, скрытой от меня листьями, блеснули огненные точки. Легко перескочив на другую ветку, я с интересом всмотрелась в ту сторону. Это точно были костры.

А где костры — там люди. Где люди, там я смогу найти себе чего-нибудь съедобного.
Спорное решение идти ближе к людям, но, с другой стороны, я в любой момент могу убежать. Некоторое время я ещё стояла в нерешительности, покачиваясь на ветке под дуновениями ночного ветра. Наконец, приняв окончательное решение, я спустилась вниз.

***

Затаившись в высокой траве у какой-то палатки, я с интересом наблюдала за людьми вокруг. Множество огней, открывшихся мне с высоты дерева на пригорке, оказались военным лагерем. Несмотря на ночь, жизнь тут вовсю кипела. Запахи лошадиного пота, навоза, серы и металла щекотали ноздри, заставив несколько раз тихо чихнуть. Пока во всем этом разнообразии ароматов я так и не встретила хоть одного съедобного. Что это за солдаты такие, которые ничего не едят?

Подавив некоторое разочарование, я тенью скользнула вдоль тканевой стенки какого-то шатра. Стараясь не попадаться никому на глаза, я перебежала к следующему строению.

«Где-то в этом огромном лагере точно должна быть походная кухня!» — упрямо подумала я, двигаясь зигзагами от одного укрытия к другому. Если рядом появлялись солдаты, я замирала, прижавшись к земле и даже старалась не дышать. Я, конечно, не вражеский шпион, но кто знает, что они со мной сделают, если увидят. Может быть, как тот солдат, захотят подстрелить из лука? Интересно, кошки вообще съедобные?

От своих же мыслей стало немного дурно.

Вдруг, во всем многообразии запахов, кошачий нос уловил что-то приятное. Мясо. Это точно запах жареного мяса, от которого, казалось, даже закружилась голова. Я осторожно приподнялась над травой, жадно втягивая носом этот чудесный аромат. Запах сводил с ума, туманя разум. Не совсем понимая, что я делаю, я быстро посеменила в сторону аромата. Как мотылек, летящий на свет.

Словно в этом теле, помимо меня, была настоящая кошка, голодная, дикая, живущая только инстинктом. Странная догадка замелькала в сознании, пока я пыталась противиться этой незнакомой тяге. Мозг кричал, чтобы я остановилась немедленно и не действовала так открыто, но что-то внутри, чужое, звериное, упрямо заставляло двигаться вперед. Как и тогда, когда, упав с лошади и ожидая удара о землю, неведомый инстинкт развернул мое тело в воздухе, позволив приземлиться на лапы.

Впереди возникла большая палатка, насыщенного кроваво-красного цвета. У входа стояло несколько солдат. Это, наконец, заставило меня остановиться. Странная тяга ослабела, возвращая мне контроль над кошачьим телом. Произошедшее нуждалось в дальнейшем анализе. В будущем это могло стать проблемой, если инстинкты снова возьмут верх над моим разумом.