Эламианская маска

Глава 14

Меня заперли в камеру, посадив у решётки собаку. Если я подходила к прутьям ближе, чем на метр, пёс начинал неистово лаять, просовывать морду в камеру и щелкать острыми белыми зубами, показывая, кто тут главный.

Лют распорядился не давать мне есть, пока я не сниму маску. Всё бы хорошо, но я понятия не имела, о чём он и чего от меня добивается. От этого злилась ещё больше. Я хотела всего лишь помочь, а в итоге оказалась в тёмной сырой камере с зубастым непреклонным стражем у решётки. Мои попытки словами успокоить и задобрить собаку не работали — пёс начинал рычать, стоило мне только открыть рот и попробовать заговорить с ним.

После того, как из поместья Люта меня привезли сюда и заперли, прошло несколько дней. Лют не возвращался, и я уже начала думать, что тут и сгину. Хорошее завершение моей жизни, ничего не скажешь.

— Капитан серьёзно посадил в камеру кошку? — проходивший мимо дозорный остановился у клетки и заржал в голос. — Поверить не могу.

Пёс глухо гавкнул, подпуская людей. Я безразлично фыркнула и закрыла глаза.

— Это не просто кошка, Виам. Это настоящий анимор. Она одна из Воронов.

— Анимор? — недобро прищурился солдат, рассматривая меня. — Интересно, я думал, их всех вырезали. А чего она не обращается?

— А мне откуда знать? Чёртовы Вороны, из-за них пришлось основательно посидеть на допросах у самого Лютого. Как вспомню его, аж в дрожь бросает, — стражник зло сплюнул под ноги и потянул приятеля за плечо. — Идем, а то опять от капитана достанется.

Стражники, гремя железом, пошли дальше по коридору, оживлённо обсуждая мою персону. Я тяжело вздохнула и поджала лапы — холод пробирался даже через густой подшёрсток.

Вскоре напала какая-то меланхолия. Я перестала бояться будущего, всё чаще лежала на соломенной подстилке и смотрела в каменную стену. Пыталась понять, как я оказалась в таком положении, зачем вообще влезла во все эти интриги. Воистину, не делай добра!

Наверху скрипнула дверь, послышались шаги, пёс у решётки гавкнул и затих. Кто-то остановился напротив моей камеры. Решётка открылась, и посетители зашли внутрь. О том, что их двое, говорил запах, пришедший чуть раньше, чем сами гости. Лют и ещё кто-то незнакомый.

— Ну, что скажете, нуор Берриан? — заговорил Лют, обращаясь к спутнику. — Узнаёте соплеменника?

— Да, она определённо Эламианка, — раздался вибрирующий старческий голос. — Я думал, моих не осталось, как приятно, что я ошибся.

Я в упор посмотрела на старика. Высокий, прямой, как палка. Длинные седые волосы свисали почти до пояса. Морщинистое лицо украшали узоры ритуальных татуировок, выполненные насыщенной синей краской. Выглядели они так, словно их нанесли только что, прямо перед посещением моей камеры.

Он не оставался в долгу и так же молча наблюдал за мной. Вдруг его глаза вспыхнули зеленоватым светом, так, как бывает у кошек, попавших в свет фар.

«Жуть какая», — подумал я.

— Как тебя зовут, нуори? — произнес старик, подходя ближе и опускаясь передо мной на колени.

Я попятилась и инстинктивно зашипела. От него пахло травами, свежей землёй и прелыми листьями. Я могла сравнить этот запах лишь с лесом после дождя. Почему-то от этого аромата захотелось разрыдаться.

«Не приближайся», — подумала я.

Старик замер, его глаза продолжали сиять, действуя гипнотически.

— Я слышу тебя, нуори. Скажи мне своё имя, — промурлыкал он, вцепившись в меня взглядом. — Тебе нечего бояться.

«Вы правда меня слышите?»

Он медленно кивнул, не разрывая зрительного контакта.

А во мне поднималась буря чувств. Ликование, надежда, страх — всё смешалось от мысли, что меня и правда слышат. Воспринимают. На меня смотрят и видят.

«Мира. Моё имя Мира», — ответила я.

— Ну что там, нуор Берриан? — раздался вежливый, но холодный голос Люта, кованным сапогом реальности врезаясь в мои мысли. — Пусть она снимет маску, я не собираюсь весь допрос проводить через переводчика, уж извините.

— Пожалуйста, терпение, капитан, — безмятежно ответил Берриан, даже не обернувшись к Люту. — Вернёмся к тебе, нуори. Я рад нашей встрече. Ответь мне, пожалуйста, сколько ты уже в таком виде?

«В каком? — растерялась я. — Вы имеете в виду в кошачьем теле? Точно не знаю, но несколько недель точно».

— Этого не может быть, — мягко улыбнулся мне старик. — Пожалуйста, нуори, скажи правду. Сколько дней ты в маске?

«Да о чём вы? И что за маска? Я в виде кошки бегаю столько, сколько себя помню», — попыталась объяснить я.

— Она говорит, что всегда была кошкой, — медленно проговорил старик и посмотрел на капитана в растерянности. — Но вы же знаете, что…

— Враньё. Аниморы постепенно дичают, если не снимают маску хотя бы раз в пару дней, — Лют явно начал терять терпение.

— Верно, — задумчиво кивнул Берриан. — Если только что-то другое не повлияло на неё, и она смогла так долго сохранять своё сознание в противовес дикому…

Лют безразлично передернул плечами на это замечание и снова уставился на меня.

— Последний шанс. Либо ты сейчас снимешь маску, либо… — начал он, угрожающе глядя на меня.

«Да я не знаю, как снимать вашу дурацкую маску!» — наконец взорвалась я, ощущая жгучую обиду. — «Пожалуйста, Берриан, объясните, что он от меня хочет?!»

— Это очень интересно, — мягко улыбнулся Берриан, с любопытством глядя на меня. — Хорошо, нуори, я помогу тебе. Смотри.

Старик медленно протянул ко мне руку, раскрывая сморщенную мозолистую ладонь. На коже, прямо в центре ладони, я увидела маленькую, размером с ноготь большого пальца, татуировку. Это было простое, выполненное несколькими линиями изображение кошачьей морды в анфас. Два треугольника ушей, точка носа и три полоски усов с каждой стороны. Так рисуют кошек маленькие дети.