Эларис: День, когда всё изменилось

Глава 3: Красное на белом

​Леди Кейрн уже стояла рядом с Дарой. Она вежливо, но непреклонно допрашивала подругу, а лорд Вейн за её спиной, как верный пес, преданно переминался с ноги на ногу. Мать медленно поворачивала голову, дюйм за дюймом сканируя зал. Еще мгновение — и она вычислит Флейм даже за широкой спиной Лейры.

​— Кажется, моя крепость вот-вот подвергнется осаде, которую не выдержит даже дракон, — прошептала Флейм, нервно сжимая ножку бокала так, что побелели костяшки пальцев.

​Лейра снова проследил за её взглядом и понимающе хмыкнул. Его губы тронула суровая усмешка.

​— Матриархи — это единственная сила в мире, способная остановить легион на скаку. Вам лучше сменить позицию, Флейм, пока они не зажали вас в угол.

​— Мне было очень приятно познакомиться с вами, Лейра, — Флейм сделала быстрый, но безупречно-изящный реверанс. — Обещаю: в следующий раз мы обсудим термодинамику без угрозы немедленного замужества.

​— Буду ждать, — посол приподнял свой бокал в прощальном жесте. — Идите. Я задержу их внимание на минуту, если они направятся в эту сторону.

​Флейм благодарно кивнула и нырнула в гущу танцующих пар. План был прост: раствориться, стать невидимой, исчезнуть с радаров матери. Ноги сами несли в сторону дальних окон, где свет люстр вяз в тяжелых портьерах, а наряды гостей переставали слепить глаза.

​До безопасной ниши оставались считанные шаги. В голове всё еще рокотал голос Лейры, а сердце колотилось от адреналина погони. Флейм на секунду обернулась, высматривая в толпе перьевой султан Вейна, и...

​Дзынь.

Тонкое стекло бокала встретилось с чьим-то локтем. Тяжелая багровая волна выплеснулась вперед, пачкая безупречный, как свежий снег, шелк чужого рукава, выступающий из-под темного камзола

​Флейм замерла. Она медленно подняла взгляд, уже готовя маску виноватой дурочки, но заготовленное «простите» застряло в горле.

​Перед ней стоял Эларион.

​Узнавание вспыхнуло – остро, мгновенно. Полгода назад у лорда Кейна он был единственным, кто не разглядывал её как экзотическую зверушку, пока она до хрипоты спорила о природе огня. Он тогда просто наблюдал — и это ледяное спокойствие врезалось в память лучше любых комплиментов.

​Эльф выглядел возмутительно идеально. Светлые волосы — прядь к пряди, тёмно-синий камзол сидит как влитой. Рядом задохнулся на полуслове вельможа в орденах, чья пафосная речь оборвалась при виде багрового пятна на шелке. Знакомый взгляд Элариона, обычно направленный сквозь собеседника, в этот раз сфокусировался на катастрофе.

​Знаменитая отстраненность дала трещину.

​Эларион перевел взгляд с испорченного рукава на лицо Флейм. В глубине его глаз что-то менялось — медленно, как погода перед грозой. Он ждал.

​Любая другая начала бы рассыпаться в извинениях. Но эхо одобрительного «живой огонь» от Лейры еще звенело в ушах, и Флейм вдруг почувствовала азарт. Она чуть склонила голову набок, с исследовательским интересом изучая дело рук своих.

​— Красное на белом, — произнесла она, и голос прозвучал неожиданно четко в наступившей тишине. — Это называется контраст. В определенных кругах считается смелым художественным приемом. Вам идёт.

​Пауза затянулась. Вельможа открыл было рот, чтобы возмутиться, но Эларион едва заметно повел подбородком. Короткого жеста хватило: старик мгновенно сдулся, пробормотал что-то невнятное и поспешно растворился в толпе.

​В глазах эльфа — глубоких, как лесное озеро — прошла рябь.

​— И в каких же кругах принято так радикально обновлять чужой гардероб? — спросил он. Голос оставался ровным, но в нем проснулась ирония.

​— В тех, где честность ценится выше, чем умение не проливать напитки. Мы встречались у лорда Кейна, Эларион. Полгода назад вы выглядели так же... содержательно.

​— Я помню вас, Флейм.

​Он принял салфетку, которую она подхватила со столика. Пальцы на мгновение соприкоснулись. Короткий, как удар тока, импульс обжёг руку до самого плеча. Магический резонанс или просто статика? Сердце предательски ускорилось.

​— Вы тогда доказывали хозяину дома, что он дилетант в вопросах температуры горения, — продолжил он, не сводя с нее глаз. — У бедняги Кейна до сих пор дергается глаз при упоминании огненной магии.

​— Магия не прощает неточностей. Это было бы нечестно по отношению к стихии.

​— По отношению к стихии... — повторил он, словно пробуя фразу на вкус. — Редкая в этих стенах преданность делу.

​Слуга, возникший словно из воздуха, жестом пригласил гостя следовать за ним для спасения камзола. Флейм осталась у окна. Она могла бы уйти — идеальный момент, пока мать отвлечена. Но ноги не двигались. Музыка сменилась: усыпляющий ритм уступил место чему-то живому, с дерзкими синкопами и низким рокотом контрабаса.

Эларион вернулся через несколько минут. От недавней катастрофы на рукаве не осталось и следа.

​— Вы не ушли, — заметил он, останавливаясь рядом. Теперь их разделяла та степень близости, которая заставляет либо отступить, либо затаить дыхание. Флейм не сделала ни того, ни другого.

​— Музыка стала стоить того, чтобы её дослушать. Чистое совпадение.