Элария. Голос мира

4 глава.

Там, где кончается Лес

Когда я проснулась, солнце уже коснулось верхушек деревьев. Они светились, как кроны из золота. Мир вокруг дышал иначе — будто слушал, будто ждал.

Я ещё не открывала глаз, но чувствовала каждый шорох, каждый изгиб ветки. Мох подо мной хранил тепло ночи, а воздух — шелест снов, что унеслись перед рассветом.

Мне снился голос. Не голос Мира — другой. Он звал меня по имени, но с такой тоской, будто знал, что я не обернусь.

Я открыла глаза.

Лаэн уже был на ногах. Он стоял у старого дерева, которое выглядело древнее самого времени. Он касался коры ладонью и шептал на незнакомом языке. Я не слышала слов, но чувствовала, что это — прощание.

— Мы уходим? — спросила я.

Он обернулся и кивнул.
— Время двигаться дальше. Впереди граница.

— Граница?

— Там, где Лес заканчивается. Где начинается всё остальное.

Я села. Сердце сжалось. Там, за границей, ждали… люди. Дома. Камень и железо. То, откуда я пришла, но что теперь казалось чужим.

— А мы вернёмся сюда?

— Внутренний круг ждёт. Всегда. Но не зови его, если не готова.

Мы двинулись в путь. Рэл шёл первым — бесшумный, как тень. Тарн нес рюкзак и что-то бормотал под нос, по привычке. Я шагала между ними, чувствуя, как за мной замыкается лес, как будто провожая.

Каждое дерево казалось знакомым. Как старые друзья, которых не узнаешь сразу, но чувствуешь — они были с тобой с самого начала.

Я шла босиком. Так было легче слышать.

— Как далеко до людей? — спросила я.

— День хода, — ответил Лаэн. — Но если свернём через старые тропы — быстрее.

— Почему мы туда идём?

— Потому что тебе пора увидеть, каким стал остальной мир.

Я замолчала. Мне не хотелось этого. Но в глубине груди жгло: надо.

Старые тропы были не совсем тропами. Их давно не чистили, не касались руки, кроме звериных. Листья лежали мягким ковром, а туман стелился между стволами, как молчание.

В какой-то момент мы вышли к развалинам.

— Это что?

— То, что было до, — сказал Тарн. — До Последнего Перелома.

— Город?

— Селение. Но его стерли. Или… затерли.

Я шагнула внутрь. Камни под ногами звенели, как если бы помнили шаги.

На одной из стен я увидела выбитый символ — круг, внутри которого были три волны и пылающий лист.

Я дотронулась до него.

И в голове зазвенело.

**

Пламя. Крики. Женщина с длинной чёрной косой бежит, держит ребёнка на руках. Мужчина кричит ей что-то, но она уже не слышит. Символ вспыхивает на стене — и рушится.

**

— Айлария! — Голос Лаэна.

Я отпрянула. Символ погас.

— Ты видела? — прошептала я.

— Видела.

Он кивнул.

— Эти места помнят. Но не всё стоит тревожить.

Позже, на привале, Лаэн сел рядом.

— Это был один из родов, да?

— Да. Дом рода Ветронесущих. Они хранили границу между мирами.

— И их… уничтожили?

— Много таких родов исчезло. Не всегда от меча. Иногда — от страха.

Я прижала колени к груди.

— Я не помню лица отца.

— Ты ещё увидишь его. Через память. Через себя.

Я кивнула. Слёзы не текли, но что-то щемило под рёбрами.

Во второй половине дня лес стал редеть. Деревья — ниже, воздух — суше. Появились запахи, которые я не любила: пыль, огонь, дым.

— Мы приближаемся к пограничному посёлку, — сказал Рэл.

— Люди?

— Да. Разные.

Лаэн обернулся ко мне:

— Там ты не должна называть своего рода. И не доверяй первому лицу, которое покажется добрым.

— Я… не хочу говорить, кто я.

— Это правильно.

Перед самым выходом к равнине Лаэн повернулся.

— Присядем. Прежде чем ты снова окажешься в мире людей.

Мы сели.

Он вынул из сумки тонкий свиток, с обвязанной серебряной нитью.

— Это для тебя. Я хранил его… долго.

Я развернула.

На свитке — дерево. Его ветви тянутся в небо, корни — к сердцу, а в центре — знак. Символ, похожий на тот, что я видела в развалинах. Но… другой.

— Что это?

— Символ того, кто слышит Мир. Тот, кто станет не просто голосом, а связующей нитью.

— Это… знак?

— Нет. Это путь.

Я сжала свиток. Он был тёплым.

И вот мы вышли из Леса.

Передо мной раскинулась долина — холмы, дымящиеся вдали деревни, ограда, караул. Люди. С оружием.

И вдруг я почувствовала… как Мир стал тише.

Словно я вступила в чужую страну.

— Добро пожаловать, Айлария, — сказал Лаэн. — Теперь ты там, где не все слышат. Но где многие нуждаются в тех, кто умеет слушать.

И я сделала первый шаг в мир, который однажды отверг меня.

Но теперь… мне было не страшно.

Когда мы вошли в поселение, всё во мне сжалось.

Земля здесь не звенела. Камни не отзывались. Люди не слышали Мир.
Они говорили громко, топали, как будто хотели прогнать тишину.

Посёлок назывался Ренсаль, и мне казалось, что у него нет дыхания. Дома — низкие, крытые черепицей, все одного цвета. Люди — в простых одеждах. Они не смотрели в глаза. И никто не говорил с деревьями.

— Айлария, — мягко сказал Лаэн, наклоняясь ко мне, — ты должна быть тише. Не привлекать внимания.

Я кивнула. Я умела быть тенью. Но здесь я чувствовала себя не как в лесу — не частью мира, а… как чужая нота в чьей-то песне.

У дома старосты нас уже ждали. Невысокая женщина с прямой спиной, в синем платье и с волосами, заплетёнными в венок, вышла на крыльцо. Она скрестила руки и смотрела не на меня, а на Лаэна.

— Это она?

— Да.

— Говорили, вы ведёте кого-то… особого. Но выглядит, как обычный ребёнок.

Я вздрогнула, но Лаэн не ответил на укол.

— Её имя — Айлария. Больше пока не требуется.

— Понятно. У нас здесь правила. У нас школа, другие дети, учителя. Надеюсь, девочка будет себя вести.

Я почувствовала, как Рэл сжал рукоять меча. Лаэн молча положил руку ему на плечо.

— Всё будет в порядке, — сказал он. — Она под вашей опекой. Но не одна.