Эльдер. Золотая клетка

Глава 6. «Возвращение хозяина и Новые правила игры»

Сон был странным — из тех, что пахнут дорогой кожей, старой бумагой и необъяснимой тревогой.

Кресло, в котором я сидела, оказалось удивительно удобным. Спина сама приняла расслабленную позу, а пальцы привычно легли на подлокотники. В голове тут же всплыл кабинет отчима в нашем центральном офисе — я была там всего трижды, и каждый раз наша «семейная акула» пыталась приобщить меня к общественно-трудовой деятельности. К моей радости, безуспешно.

Сейчас это кресло было точь-в-точь таким же. В полумраке я даже невольно огляделась, ожидая увидеть знакомый сейф или коллекционный глобус, но вместо этого наткнулась взглядом на очертания ещё одного кресла напротив. В нём кто-то сидел.

— Ты кто? — спросила я у шевельнувшегося незнакомца.

Голос прозвучал твёрдо. Может, и невежливо, зато по ситуации: я оказалась в этом тёмном пространстве не по своей воле, одетая лишь в приличную, но всё же ночную сорочку. Любезности здесь явно были ни к чему. А ещё я поймала себя на мысли, что совершенно не боюсь. Странное оцепенение сковало инстинкт самосохранения.

— И правильно делаешь, — раздался из темноты бархатистый, чуть насмешливый голос.

— Что я правильно делаю? — я нахмурилась, понимая, что пропустила начало какой-то важной мысли.

— Правильно делаешь, что не боишься. Я Даранилиан, — представился он, и само это имя перекатилось на языке чем-то тягучим и древним. — А ты, судя по всему, Юлия.

Внутри всё похолодело.

— Юлианна, — поправила я его, используя местную версию имени и пытаясь унять внезапную дрожь.

— Юля, — твёрдо возразил он, и в его интонации не было места спорам.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его лицо, но видела лишь ослепительно-белую улыбку, сверкнувшую в темноте. Это точно был «он» — в голосе чувствовалась мужская сила, уверенная и спокойная.

Интересно, а кого бы я охарактеризовала как «оно»? Наверное, тех слизняков из таверны, — мелькнула ехидная мысль.

— Мне тоже интересно твоё определение, — хмыкнул незнакомец.

— Прости? — я снова вздрогнула. Он что, читает мои мысли?

— Тебя легко читать, Юлечка. Ты открытая и светлая.

Сомнительный комплимент для женщины, которая в прошлой жизни выстроила вокруг себя железобетонную стену из цинизма и профессиональной отстранённости. Может это он про мои новые блондинистые волосы или про отсутствие скелетов в шкафу?

— Хочешь ещё меня увидеть? — вкрадчиво спросил он.

— Даже не знаю, — я окончательно растерялась. — Вроде и сейчас не очень-то хотелось, что уж говорить про будущее.

— Значит, до встречи, Юляшка.

В ту же секунду темнота кабинета лопнула, как мыльный пузырь, и я проснулась.

Я лежала, глядя в потолок своей комнаты в особняке виконта, и бешено колотящееся сердце, постепенно замедляло бег. Странный сон. Слишком чёткий, слишком осязаемый. А главное — я помнила каждое слово, хотя обычно сны испарялись из моей головы вместе с сигналом будильника.

Откуда он узнал моё имя? Моё настоящее имя?

Я откинула одеяло и постаралась сбросить остатки ночного наваждения, убеждая себя, что сон — это просто игра подсознания, переутомлённого вчерашними «вампирскими» подвигами. Есть дела и поважнее.

Сегодня прибывает наш босс. И мне нужно встретить его так, чтобы он не увидел во мне ничего, кроме безупречной экономки.

Два месяца. Два месяца я живу в этом каменном красавце-особняке и учусь отличать порядок от его убедительной имитации. Два месяца, как слуги улыбаются так старательно, будто у них эту улыбку вшили вместе с формой — и теперь она не снимается даже во сне.

За эти недели я уже знала дом на слух: где скрипит третья ступень, где по утрам тянет сыростью от подвала, а где вечером пахнет воском и яблоками. Я успела увидеть, как сад дважды сменил настроение: из нежной весны — в уверенное лето. И как вместе с этим менялся персонал: сначала — холодная вежливость, потом — открытая война, потом — притворная капитуляция.

Гелберт с самого рассвета ввёл в особняке режим «чрезвычайного положения». Дворецкий буквально поставил всех на уши, и я крутилась в этом водовороте так, что не успела даже словом переброситься с Юноной, не говоря уже о том, чтобы обсудить с ней ночное происшествие.

Дом превратился в идеально отлаженный механизм. На кухне повар Лоренс, обычно ворчливый и медлительный, теперь творил свои шедевры с быстротой заправского шеф-повара дорогого ресторана. Садовник Теодор с маниакальным упорством доводил до совершенства своё цветочное царство, подстригая каждый кустик так, будто от этого зависела судьба мира.

Я же, вооружившись своей новой «директорской» маской, уже по десятому кругу проверяла вместе с горничными сияние окон, чистоту полов и отсутствие пыли в самых труднодоступных углах.

Натан, наш водильщик, сегодня был тише воды и ниже травы. Глядя на его бледное, периодически приобретающее отчётливо зелёный оттенок лицо, я на мгновение засомневалась: а не приснилось ли мне вчерашнее? Но стоило моему взгляду задержаться на его фигуре чуть дольше секунды, как бедолага судорожно сглатывал и спешил скрыться с моих глаз. Синяк на его скуле, который он безуспешно пытался скрыть, и лёгкая дрожь рук были лучшим подтверждением того, что мой «вишнёвый глинтвейн» и магическое внушение были вполне реальны.

Ближе к двенадцати, когда особняк уже просто вибрировал от наведенной чистоты, мы с девочками сбавили обороты.

— Перекур, — скомандовала я шёпотом, и мы притаились в полумраке под лестницей, чтобы перевести дух и не попасться на глаза въедливому Гелберту.

Фаиза и Эльвина сегодня были на удивление покладисты. Бестии буквально ели у меня с рук, предупреждая каждое моё замечание. «Ведь могут же, когда хотят!» — мелькнула ехидная мысль. Вместо того чтобы вставлять мне палки в колёса последние два месяца, они могли бы давно сделать особняк образцово-показательным. Видимо, страх перед возвращением хозяина и моя новая, едва уловимая «аура» подействовали лучше любых уговоров.