Эльдер. Золотая клетка

Глава 16. «Отсрочка»

Внизу меня ждал Гелберт.

Он стоял у стены, сложив руки за спиной, и выглядел так, будто ночь прошла для него не менее тяжело, чем для меня. Лицо — каменное, взгляд — острый и настороженный.

— Господин Ге…

— Не перечьте ему, — резко перебил он, даже не дав мне договорить. — Соглашайтесь на всё.

Я замерла.

— Но…

— Я помню, — сухо продолжил Гелберт. — Вы уедете. Мы это обсудили. Но сегодня милорду это знать не обязательно. Более того — не говорите ему об этом вовсе.

Он коротко кивнул в сторону тёмной двери кабинета.

— Идите. Он ждёт.

От его рубленых фраз и ледяного тона у меня похолодели ладони. Впервые за долгое время стало по-настоящему страшно сделать шаг вперёд, коснуться дверной ручки и войти.

Как будто не в кабинет — в клетку с хищником. Как будто за дверью не человек, а нечто, способное в любой момент сорваться.

Глупо, конечно. Но желание перекреститься и нащупать нательный крестик возникло само собой. Рука непроизвольно легла на грудь — и вместо крестика я нащупала под тканью платья медальон и холодное серебряное сердечко.

Тоже защита. Серебро, говорят, отпугивает всякую нечисть.

— Юлианна, — окликнул меня Гелберт уже жёстче. — Идите.

Я подавила судорожный вдох, провела пальцами по подвеске, словно прощаясь с безопасностью, и вошла.

Виконт не сидел за столом.

Он мерил кабинет шагами — широкими, нервными. Три шага к столу, три обратно. Смотрел под ноги, словно не замечая ничего вокруг.

Когда он услышал мои шаги и поднял голову, мне потребовалось усилие, чтобы не отшатнуться.

Кошмар.

Виконт выглядел так, будто его держали без сна и света несколько суток подряд. Тёмные круги под глазами, щетина на впалых щеках, потухший, выжженный взгляд. Всегда безупречно уложенные волосы стянуты в небрежный низкий хвост. Аристократическая бледность сегодня выглядела болезненной.

— Анна… — едва слышно сорвалось с его губ.

Это имя ударило не по слуху — по груди. Резко, болезненно, будто кто-то дёрнул за нить, о существовании которой я даже не подозревала.

В его серых глазах мелькнула такая тоска, что все мои страхи на мгновение отступили, уступив место жалости. Глухой, тёплой, опасной.

— Милорд, — осторожно сказала я. — С вами всё в порядке?

Он резко закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, словно собирая себя по кускам. Когда снова посмотрел на меня — тоски в его взгляде уже не было. Только холодная, отточенная собранность.

Показалось? Нет. Такое не мерещится. И это было уже не в первый раз. Один — во сне. Второй — сейчас, наяву.

Анна.

Я вдруг ясно поняла: он говорил тогда в моём реальном сне, что снова меня нашёл и больше не намерен терять. Всё-таки они были знакомы — виконт и та Юлианна, которую он звал Анной. И это были не новые чувства, не ошибка и не внезапная привязанность. Он просто вернул их туда, где, по его убеждению, им и место.

Ко мне. Потому что я заняла её место.

От этой мысли перехватило дыхание. Комната поплыла, ноги стали ватными. Я инстинктивно ухватилась за спинку кресла, чтобы не осесть на пол.

Это многое объясняло. Я — не она. Но для него это не имело значения. Он был уверен, что Анна просто потеряла память — я сама дала ему эту версию, сама протянула удобный мост через правду.

Виконт заметил моё состояние и тут же отвёл взгляд. Его голос стал сбивчивым, почти суетливым. Он говорил о дороге. Об усталости. О том, что перепутал время. Что хотел отдать распоряжения, но они подождут. Что сожалеет о беспокойстве.

Извинился. И… отпустил.

Я кивала, почти не слыша слов. Мысли путались, внутри всё ещё звенело от собственного предположения.

Когда я вышла в коридор, меня тут же перехватил Гелберт. Он заговорил быстро, задавая вопросы, но я смотрела сквозь него и отвечала односложно, почти машинально.

Странный разговор. Странная ночь. И слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов.

— Что он вам сказал? Что вы ответили? Он поверил? — Гелберт шагнул ко мне вплотную. — Что вы молчите?!

Он резко схватил меня за плечи и встряхнул — не больно, но унизительно.

Вот этого уже было слишком.

— Отпустите меня, — я вывернулась из его захвата и выпрямилась, вскинув подбородок. — И запомните: кричать на меня не нужно.

Я сделала короткую паузу, давая словам лечь как следует.

— Я не отвечу ни на один ваш вопрос, пока вы не ответите на мои. Кто такая Анна? И с какой стати милорд называет меня её именем?

Гелберт зло сверкнул глазами и сложил руки на груди.

Ясно. Закрылись.

— Господин Гелберт, — уже тише сказала я, стараясь говорить не резко, а точно. — Помогите мне понять. Мы с вами на одной стороне, нравится вам это или нет. Я не знаю, как себя вести, чтобы не спровоцировать милорда… на то, что провоцировать не следует. Мне нужно знать, кого он во мне видит.

Дворецкий качнул головой — упрямо, окончательно.

— Я уже сказал вам, как себя вести, — сухо ответил он.

— Тогда ответьте хотя бы на один вопрос, — я не отступила. — Анна… я сильно похожа на неё?

Он помедлил.

— Да, — процедил наконец.

— Она жива?

— Нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я нахмурилась. Что-то не сходилось. Я знаю, что девочка погибла, Гелберт тоже знает, тогда почему виконт зовёт меня её именем? Если только…

— А милорд знает, что она мертва?

Гелберт замер. Потом медленно покачал головой.

— Нет.

Вот и всё. Картина сложилась. Что и требовалось доказать. Влас был уверен, что Анна пропала или сбежала. А потом увидел меня в Наёмном доме — и столкнулся с несоответствием: Анна не узнала его.

Он не стал давить. Он затаился. И начал разбираться.

-- Гелберт, может, ему стоит сказать правду? – осторожно намекнула я.

Дворецкий резко опустил руки и выпрямился, словно закрылся щитом.

— А вам, — отрезал он, — стоит отправиться в свою комнату и подготовиться к работе.