Элемент абсолютного счастья

Глава 1

Я сидела на трибуне пустого стадиона, окутанного тишиной, и смотрела вперед, куда-то в даль. Пустота этого места отлично отвлекала от негативных мыслей. Смотря лишь на голубое небо, заполненное облаками, неподвижные деревья и одинокие улочки, по которым не так часто проходили такие же одинокие люди, невольно осознаешь, что в этом мире есть нечто в миллион раз пустыннее, чем твоя душа.

На улице стоял теплый, яркий сентябрь. Осень еще не успела перейти в стадию ненависти и скорби, она только лишь проникалась летом, медленно уходящим вдаль и тихо шепчущим всем вокруг: «Я прощаюсь с Вами, мои преданные друзья, увидимся через девять месяцев!». Осень только переливалась летними красками, игралась ими, совсем не задумываясь о том, что холода, наступающие, как правило, мгновенно, отберут у нее все то, чем она живет и дышит. Все то, что заставляет ее любить себя, а других – восхищаться ею.

Только этот сентябрь, будучи светлым и ясным, совершенно не радовал меня. Каждый уголок школьных коридоров, кабинеты и двор напоминали мне тяжелую безответную любовь, которую я переживала весь девятый класс и которую мне пришлось отпустить в злополучный день выпускного.

На улице стояла сильнейшая жара и единственным успокоением от надвигающейся тревоги была лишь мысль о скором наступлении вечера, который я планировала провести в компании лучшей подруги Марго. Абсолютно не дружный класс вкупе с еще одним выпускным девятым классом, – в общем, «золотое достояние» школы номер шестнадцать – учителями, а также родителями ребят, собрался под крышей душного актового зала. Все вокруг окутано суетой: кто-то радуется, а кто-то даже грустит от того, что период обучения в беззаботной средней школе, когда ни о чем не нужно было задумываться и валять дурака, окончен. Ребята разговаривают друг с другом, стараясь как можно глубже зарыть оставшиеся обиды, дабы хоть один школьный день провести размеренно, спокойно и даже радостно.

А я только стою в стороне, прислонившись к прохладной стенке, и смотрю на него…

Рик Уилсон очень глуп, но в этом не было его вины. Именно из-за заболевания, незаметного на первый взгляд, он, будто сильнейшим магнитом, притянул меня к себе, после чего неосознанно, но так безжалостно привязал искренним позитивом, который был мне нужен в то время, и глупыми словами о любви (проще говоря, нелепым флиртом), в которые я почему-то поверила.

Даже сейчас, окутанная ненавистью бестактному и неграмотному отношению этого человека ко мне и, в целом, ко всем людям, окружающим его, я завороженно смотрела на Рика. Пусть он и сутулился, но сильные черты спины, плеч, ног и рук этого парня казались мне чертовски мужественными. Каждую волосинку на его голове хотелось погладить, перебрать его пальцы, невольно ощущая дрожь собственных рук, обнять разгоряченное тело и в очередной раз посмотреть в бездонные глаза, которые не веяли взаимностью, но почему-то всесильно давали надежду на то, что смысл жизни все-таки существует. И этот смысл совсем рядом, он в мелочах, которые, к огромному сожалению, уже не были мне доступны. Он заключается в тепле, глупой, спонтанной заботе и мнимой мужественности, которая когда-то казалась мне настоящей.

Он стоял в стороне, разговаривая с парнем из параллельного класса, и одновременно поглядывал на меня. Каждый его взгляд казался особенным, откликался во мне невероятным спектром эмоций – от ненависти и грусти до восхищения, смешанного с возбуждением.

Я продолжала смотреть на него и пытаться расшифровать эти взгляды, казавшиеся загадочными. Возможно, Рику жалко меня («Бедная Крис, стоит в стороне, поправляя свои кудрявые волосы, и ни с кем даже не пытается заговорить!»). Или это было недоумение? Презрение? Тайное желание? Очередное пустое признание в привязанности или безумной любви? А, может быть, он ничего и не пытался этим сказать…

Я еще давно успела понять, что, несмотря на свою сообразительность и искусное умение флиртовать (которое мне удалось опробовать на себе), мозг Рика по своим размерам равен горошине.

Он так и не подошел ко мне на выпускном. Радостно получил аттестат, наверное, с одной единственной мыслью: «Наконец-то я закончил эту идиотскую школу и, слава всему святому, что выдумано вселенной, не остался на второй год!», а потом укатил в другой город.

А я жадно глотала слезы, стараясь сдержать все новые и новые потоки истерик. Играла торжественная музыка, он выходил на сцену одним из последних, когда я в очередной раз прокручивала в голове огромное количество воспоминаний, связанных с ним.

Конечно, мы все-таки успели встретиться на лестничной площадке после вручения аттестатов. На мгновение даже показалось, будто Рик хочет что-то сказать мне, - мускул на его лице предательски дрогнул, а рука резко приподнялась вверх – но внезапно я почувствовала страшную тошноту и быстро преодолела препятствие в виде парня, в которого мне когда-то удалось безответно влюбиться. Это не та тошнота, что бывает от переедания или чрезмерного употребления алкоголя, так злостно отыгрывающегося на вашем организме. Это признак жуткой ненависти и слабости. Ненависти – потому что я терпеть не могла этого человека за его тупость, постоянную недосказанность, которой я стала бояться при любых обстоятельствах, и желание играть мной, забывая о том, что я все-таки настоящая девушка, у которой есть чувства и нервы. Слабость – из-за того, что в глубине души он остался моим самым теплым воспоминанием, к которому я возвращалась вновь и вновь, ведь, несмотря ни на что, все еще подсознательно могла ощутить его прикосновения и услышать голос Рика даже тогда, когда этого парня не было рядом.

Восемнадцатилетний молодой человек с темно-каштановыми волосами, нелепой одеждой, несколько раз остававшийся на второй год, главным психологическим достоинством которого были тупые шутки и умение неосознанно привязать к себе и без того слабого человека. Да… Именно он покорил меня полностью, проник в меня, окутал собой и пропитал с головы до ног, в чем я видела только свою вину.