Елена

Елена

- Я вас люблю.

Шепчут продрогшие от волнения губы. Максу не повезло - он влюбился. Беззаветно полюбил ту, что чуралась его слабости. Холодная и безучастная, взглядом отбривает всё желание подобраться – Елена, - как прилипчиво это имя к сердцу. Как страшна его обладательница в беседе.

- Нет, не любишь.

- Как же? Я ради вас прихожу, каждый день!

- Оно мне чуждо.

К глазам навязчиво подступили слёзы. Он бы отдал всё, чтобы она посмотрела на него теплее: увидела в нём то, что он видел в ней. Но Елена равнодушна, оскорбительно безразлична к его чувствам. Самое главное, она имеет на это право, Макс - нет. Он обязан ей, он хочет быть обязанным.

- Сделаю, всё сделаю! Но отстать не могу. За что гонишь меня?

- Юродствующий не ради Христа.

Макс возвёл руки в молитве. Опоясанный искусством храм кружил взор - иконы, кресты, купол. Батюшка машет кадилом, распространяя запах ладана. Елена смотрит на него мутным взглядом, осуждает недвижимыми устами. Макс Её себе выдумал, сотворил наказание и рок. Настоящая она молчала, - отмучившись своё, - застыла иконой, принимая мольбы прихожан. Как смел мужчина опорочить святыню? Наделить иным ликом ту, что так высока. Склонив голову, он корил себя. В ушах разносилось пение женского хора: тонкие голоса, звонкие, как трепетание птиц, не могли излечить душу. Ни один женский взор не дарил ту нежность и умиротворение, что дарила Елена. Одна молитва Ей, равна тысячам разговорам с мирскими девами. И не нужны их касания, жесты, взгляды. Лишь Она нужна, её карманная иконка и сны.

Максим всегда ночью взывал к ней, говорил по "душам", смыкал веки и теплил надежду, что встретит её по ту сторону сознания. Не всегда получалось, часто мужчина снов не видел вовсе. Тогда каждое утро превращалось в пытку. Напоминало о реалиях, мучительных в своём однообразии. Нет, это не его мир. Равнодушный, холодный, поверхностный. Одинокий. Ему бы наверх, к Ней.

Только вот Она его не примет: Елена райская птица, мученица при жизни. Максиму же предусмотрен ад. Интересно, а какой этот самый "ад"? Сидит ли там на троне из трупов Сатана? А вверху, как мухи, летают ли черти, пуляясь в грешников вилами? Может, там ничего и нет вовсе. Пустота - страшное наказание.

Максим правды не знал, но верил, Елена где-то есть. В сердце его точно сидит, а в мечтах ходит рядом, нежно берёт под руку. Он чувствовал её в воздухе на набережной, близ пустого сиденья в автобусе, в голове...Она была в его голове. Или нет.

- Совлекоша с Мене ризы Моя и облекоша Мя в ризу червлену...

На клиросе, в левой его части, укутанная в платок стояла девушка. Измученные глаза тосковали, сухие губы доносили молитву. Максим шагнул ближе и замер - Елена во плоти. Лицо её длинное, худое, слегка болезненное, вытягивалось при открытии рта. Она притупленно смотрела вдаль, без интереса растягивая секунды. Одеждой "Елена" была неотличима от массы прихожанок, но выдавали её матовые зрачки. В них нет идеи - стойкий холод к происходящему.

Время текло, Макс ждал. "Елена" всё пела и пела, словно подыгрывая, открывала рот широко, как в зевке. Час прошел с момента их общей муки - вот, девушка исчезает за колоннами. Макс торопеет: "Упустил, потерял, не найду"

- Вот так просто?

Звучит добродушный голос за спиной. Максим не сразу оборачивается - перед ним старенький мужчина лет семидесяти, сгорбленный, в толстых очках и потёртом пальтишке. Глаза его, из-под нависшей кожи, улыбаются, блестят подлинной мудростью, губы растянуты в мягкой, ребячьей улыбке, странной. Макс, на него глядя, видит целую библиотеку и с какой-то особой стыдливостью произносит - "Да..." - и замолкает, теряясь перед маленьким, дрожащим старикашкой, глазеющим на него исподлобья.

- Мой юный друг, - опирается на тросточку старик, крепко сжав её в руках - не совершай ошибок, которые потом не сможешь исправить. Разве стоит секунда страха целой любви?

- Откуда вы знаете?

- Опыт.

- Не про это... - замялся Максим и, уперев глаза в пол, смутился - Как вы поняли, что я влюблён?

Старик улыбнулся, отчего его морщины вздрогнули. Пустившись в ностальгию, лицо его разнежилось и он, выдохнув, ответил через несколько секунд.

- Я тоже был когда-то молод, сынок... - прикрыл веки старик и выдохнул - Пора любви, пора бездумных поступков - сколько же было от них счастья! Эмоции, сынок, это так важно...

Максиму отчего-то стало дурно: он понял, что жизнь его, в сущности безынтересная, совсем не годилась и, поджав губы, так и не смог поднять взгляда. От старика такая перемена не ускользнула, - стукнув тростью по полу, он подошёл ближе и похлопал «юнца» по плечу.

- Пора.

- Куда?

Улыбка участливого старика на миг становится хитрой, прищурив заплывшие глазёнки, он, как бы невзначай, отходит вдаль, - в дверях храма промелькнул силуэт Елены. Стук сердца отчаянно забился по рёбрам. Она, она, она! Она так близко, что ему стало стыдно от своего бездействия. Ведённый импульсом, Макс делает шаг вперёд и больше не останавливается - нужно хотя бы попробовать. Выход из церкви отрезвил холодным ветром.

- Что я вообще делаю? Что творю?

Из груди вырвался нервный смешок, – он никогда не был авантюристом, более того, – Максим всего боялся. И, прямо сейчас, вместе со страхом, он безустанно искал родные очертания. Под ногами хрустели листья.

- С чего взял, что это она?

Максим осёкся, твёрдая походка канула в Лету, как только он понял, куда пришёл и к кому: одинокий дуб укрыл тенью тонкий стан Елены. Хрупкая фигура мрачно стояла напротив, тянулась рукой к кроне, легко касаясь её мягкими подушечками пальцев. Тёмные волосы, до этого укрытые платком, развевались на ветру и Макс охнул - он впервые видел своего идола таким.