Элена. Легенда о небесных всадниках. Принятие судьбы.

Глава 1

С праздника осени прошло три месяца — три месяца тревожного затишья, похожего на тишину перед бурей. Каждый рассвет я встречала с ощущением, будто воздух густеет от невидимой угрозы, словно сама атмосфера пропиталась предчувствием чего‑то неизбежного. Мы с Шейлой были настороженны, хотя вокруг всё выглядело почти обыденно — настолько обыденно, что это само по себе настораживало.

Академия жила своей жизнью: студенты спешили на занятия, магистры вели лекции, а в библиотеке по‑прежнему пахло старыми книгами и воском от свечей. Но под этой привычной оболочкой чувствовалось напряжение. Оно витало в коридорах, пряталось в перешёптываниях, отражалось в осторожных взглядах, которые бросали на меня некоторые студенты и преподаватели.

Ректор Арден сдержал слово: защита академии стала почти неприступной. Магические барьеры обновили, патрули усилили, а в самых уязвимых точках установили артефакты древней силы — их тусклое сияние можно было заметить в сумерках, когда тени становились длиннее. Даже магистры теперь не расставались с боевыми амулетами, хотя старались делать это незаметно, чтобы не пугать студентов.

Правители восьми королевств, узнав обо мне, прислали своих воинов. Броню гвардейцев можно было заметить у главных ворот, на башнях и вдоль внешних стен. Они держались обособленно, переговаривались тихими голосами и внимательно следили за всем, что происходит вокруг. Их присутствие вселяло хоть какую‑то уверенность — пусть и холодную, почти металлическую.

Остальные студенты ничего не знали о том, что я — всадница дракона. Для них я была просто ещё одной ученицей, может, чуть более заметной из‑за дружбы с Шейлой — тёмной дроу, которая и без того привлекала взгляды. Слухи ходили разные: кто‑то говорил, что я фаворитка ректора, кто‑то — что у меня редкий дар к иллюзиям. Но правда оставалась тайной, известной лишь узкому кругу.

Учёба шла своим чередом, хотя мой график изменился. Занятия по травоведению сократили — ректор решил, что сейчас важнее всего научить меня управлять силой всадника.

— Ты не просто владеешь этой силой, — говорил он, хмуро глядя на меня через стол в своём кабинете. Его пальцы выстукивали неровный ритм по полированной поверхности. — Ты должна стать с ней единым целым. Иначе в бою ты будешь не оружием, а мишенью.

Я кивала, но внутри всё сжималось. Ответственность давила, как тяжёлый плащ, который невозможно снять.

Ещё одной задачей стала ментальная связь с Драксом. По книгам и учебникам, полученным от эльфов, мы поняли: такая связь формируется постепенно, с самого рождения всадника и дракона. Но Дракс спрятал меня на Земле, и наша связь даже не начала формироваться. Теперь установить её было невероятно сложно.

Мы пытались каждый день. После занятий я уходила в уединённое место за академией — на старый каменный круг, окружённый вековыми дубами. Там, сидя на холодной земле, я закрывала глаза и сосредотачивалась, пытаясь дотянуться до сознания Дракса.

Сначала я чувствовала лишь пустоту — холодную, безжизненную. Потом — отголоски эмоций: то лёгкое беспокойство, то внезапную радость от полёта. Однажды мне даже удалось уловить образ — бескрайнее небо, ощущение ветра под крыльями, далёкие горы внизу. Я ахнула, открыла глаза, но связь тут же оборвалась.

— Почти получилось, — прошептал Дракс, его голос звучал в моей голове едва слышно, как далёкий ветер. — Ещё немного.

Он парил где‑то высоко, его тень скользила по небу, но отклик был слабым, размытым. Лиандриэль, наш эльфийский помощник, советовал использовать артефакт связи — небольшой кристалл, подаренный эльфами.

— Попробуй сфокусироваться на нём, — говорил он, протягивая мне гладкий аметист. — Он усилит твой сигнал.

Я сжимала кристалл в ладони, представляла себе Дракса — его тёмно‑изумрудную чешую, умные золотые глаза, мощные крылья. И на мгновение, всего на долю секунды, я почувствовала его присутствие так ясно, будто он стоял рядом.

— Получилось! — выдохнула я.

— Терпение, — тихо говорил Дракс. — Мы найдём путь.

Помогал нам студент‑эльф, целитель с первого курса — тот самый, что спас Лирану. Его имя звучало для моего уха непривычно — Лиандриэль, — но он быстро вписался в нашу тройку. Высокий, с серебристыми волосами и глазами цвета весеннего неба, он казался воплощением эльфийской грации. И при этом обладал удивительным даром разряжать обстановку.

— Если ты будешь так хмуриться, — заметил он как‑то за завтраком. — Твои мозги превратятся в камень. А драконам умные всадники нужнее.

Шейла фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

Да, они с Лиандриэлем иногда ругались. Шейла, с её резким характером и привычкой говорить прямо, не всегда понимала эльфийскую утончённость. Но их споры давно перестали быть серьёзными — теперь это больше напоминало шуточные перепалки двух приятелей.

Остальные студенты поглядывали на нашу компанию с удивлением. Эльфы и дроу редко находили общий язык, а тут — светлый эльф, тёмная дроу и я, всадница дракона, о которой ходили самые невероятные слухи.

Но больше меня беспокоило то, что обо мне узнал мой отец — король Вейриндейла. Ректор Арден пересказал мне их разговор. Отец хотел приехать в академию и забрать меня, спрятать подальше от всех угроз. Он не усомнился в словах ректора о том, что я жива — словно знал или верил, надеялся всем сердцем.

— Она моя дочь, — прозвучал в рассказе Ардена голос короля, твёрдый и полный решимости. — Я обязан её защитить.

Но ректор не позволил. Отговорил его, терпеливо и настойчиво.

— Ваше Величество, — говорил он. — Она под надёжной защитой. Академия сейчас — самое безопасное место во всех королевствах. И… она ещё не готова к встрече с вами. Слишком многое на неё навалилось за последние полгода. Дайте ей время.

Я знала: воины, которых отец прислал для охраны академии, докладывают ему обо всём, что здесь происходит. О том, куда я хожу, с кем общаюсь, как провожу дни. От этой мысли становилось не по себе — словно за мной постоянно следят, хотя и с благими намерениями.