Элерия. Тени правды. Свет сквозь тени.

Вместо пролога

Тени прошлого показали нам, кто мы.

Тени правды покажут, кем мы можем стать.

А теперь начинается игра с теми,

кто скрывается за тенями.

Вечные игры богов.

Там, где нет времени, где вечность – не летящая стрела, а сомкнувшееся кольцо. Где тени не падают, а танцуют. И где каждый вздох – начало нового мира. Открывается дверь в лето…

Через нее проходят те, кто не ищет славы, но помнит все победы. Кто не носит корон и не требует поклонения.

Драконы прилетают сюда не для битв и не ради власти. Они приходят, чтобы полюбоваться на хвостатые радуги, что вьются в воздухе, как живые нити света, рожденные из мурлыканья тысяч кошек. Кто прожил девять жизней и теперь выбрал остаться здесь.

Здесь на краю всего и ничего обитают боги и богини, может быть, именно сюда приходит погреться главное мурчащее божество.

Кто-то говорит, что здесь живет Атия, наблюдая за живущими. Она смотрит вниз. На двух людей, идущих по извилистой тропе.

Она – дыхание младенца и его улыбка. Она – тепло в ладонях, когда кто-то впервые берет тебя за руку. Она – свет в глазах, когда человек говорит: «Я с тобой».

- Любовь приходит невовремя, - говорит богиня невидимому собеседнику. – Когда сердце еще не готово принять ее. Но она согревает, хоть порой и может обжечь. Но чаще любовь – это свет, который не гаснет. Даже если ее прячут.

Из тени выходит другой. Не враг. Просто тот, кто видел, как люди падали, оступаясь, слепые от яркого света.

- А если она ослепляет? – спрашивает он. – Если обжигает сильнее, чем греет? Если ведет не к сердцу, а в пропасть?

Атия не отвечает сразу. Она смотрит, как у одного из спутников на запястье вспыхивает золотой узор. Как другой, не оборачиваясь, тянется к руке своей подруги. Как ветер в этот миг стихает, будто мир задержал дыхание.

- Любовь – это дар, - говорит она наконец. – А как им воспользоваться, обжечь или согреть, каждый решает для себя сам.

Невидимый собеседник богини молчит. Потом слышен легкий вздох. Это не согласие. Но и не спор.

Атия вновь бросает взгляд на путников.

- Пусть идут, - думает она. – Они несут с собой свет, хотя сами думают, что шагают во тьме. А я буду ждать. Как и всегда.