Эльф который гулял сам по себе.

Глава 2

/Эльфийская роща. Вечер/

Леший Бор хандрил. Отчего вся роща эльфийского серебристого клёна, тревожно затихла, птицы не пели, кролики, белки, старый барсук и семейство бесшабашных енотов притихли, чувствуя своим звериным чутьём, плохое настроение Хозяина. Хандрил леший из-за печали по далёкой родине. Когда-то, будучи молодым и любопытным, он вышел к костру. Полюбопытствовать и пошутить над гостями чащи. Вот только у костра были не крестьяне, заплутавшие собирая ягоду, не удачливые охотники, жарящие добычу, а эльфы. В те времена Дивные ещё не потеряли интереса к миру, бродили лесами и равнинами, разговаривали с духами, зверьми и деревьями, и помогали молодым людским племенам. И молодой лешак пропал, зацепили и закружили его рассказы о рощах дивных, невиданных деревьев, о диковинных зверях и пёстрых птицах. Бор ушел в странствие с эльфами. Несколько веков бродил он по континенту, помогая растить рощи, сады, звать родники. Росли и множились людские племена, поднимались и крепли государства, гремели войны. Рождались великие чародеи и злодеи, рушились в прах империи, а Бор бродил с эльфами по свету. И снова растил на пепелищах рощи и сады, звал зверей распуганных тёмной волшбой, в леса. А потом, в одночасье, ушли эльфы, и заматеревший леший остался один. Своим домом выбрал одну из немногих уцелевших рощ посаженных эльфами, и зажил тихо.

Недалеко от рощи было поселение людей. Леший, потихоньку следящий за ними, иногда помогал людишкам. Те уважали Хозяина, подносили на свои праздники, свою нехитрую снедь. Так и текла жизнь. Поселение выросло в городище, городище в город. Город богател и рос, а роща так и стояла. Сначала около города, а потом и в нём. Про Хозяина помнили, его уважали, местные ведуны так и вообще дружили с ним. И всё бы хорошо, а нет-нет и начинала грызть Бора кручина. Хотелось опять, как прежде, мерять ногами землю, видеть новое и необычное. Да вот беда, не с кем было затеять подобную авантюру. Не с барсуком же идти приключатся.

Лешак душераздирающе печально вздохнул и достал из кармана самокрутку, размяв её, сунул в рот и, прищёлкнув пальцами, прикурил от указательного. Глубоко, с наслаждением, затянулся и выпустил дым из ноздрей.

- Отец, не угостишь путника огоньком? - вдруг раздалась под ухом у него.

Бор подскочил на месте, от неожиданности. Подойти бесшумно к хозяину рощи, да и сама роща молчала, а должна была предупредить о чужаке. Быстро обернувшись на голос, лешак приготовился к самому худшему. Но, осмотрев гостя, облегчённо выдохнул. Перед ним стоял, дружелюбно улыбаясь, явный чистокровный эльф. Высокий, худощавый, с правильными и тонкими чертами вечно юного лица, большими зелёными глазами, вернее глазом, один глаз гостя был зелен как весенняя травка, другой же был голубым как небо. Но этим странности гостя не ограничивались, одет Дивный был в короткие, едва покрывающие колени, вытертые, бледно-голубые, широкие саржевые порты. На них спадала накидка - котта, или её подобие, так как у неё были короткие рукава, расцветки же, накидка была невообразимо радужно-разноцветной, с нанесёнными на груди буквицами незнакомого алфавита - «One Love». На голове, лихо заломленный на затылок, сидел плоский вязаный берет, такой же радужной окраски, из-под него спадала грива серебряных волос высокого эльфа, заплетённая во множество косичек, которые образовывали своеобразный длинный хвост. Шею украшало ожерелье из мелких, разноцветных камешков и ракушек, остроконечные уши были украшены многочисленными мелкими золотыми колечками, а мочки были пробиты насквозь пустотелыми золотыми же кольцами. Даже в тонком, аристократичном носу блестело колечко, в обеих бровях также было по мелкой серьге с камнями, судя по блеску, драгоценными. В завершении всего гость был босиком.

- Ну что, старче, угостишь гостя?- повторил эльф, поведя рукой с множеством плетённых, разноцветных браслетов на запястье.

- А-а, эм..- только и просипел растерянный леший,- милости просим! Дорогому гостю всегда рад, хлеб-соль, как говорится, откушайте, не побрезгуйте – нёс околесицу Бор.

- Вот спасибо,- обрадовался странный гость,- а то иду-бреду весь день, крошки во рту не было.

Легко ступая, эльф приблизился к лешему и сел рядом на травку. Протянул тонкую руку, с пальцами, унизанными серебряными кольцами и перстнями к лешему и подхватил выпавшую самокрутку. Понюхал её, одобрительно кивнул, сунул в рот и раскурил. Глубоко затянулся и довольно зажмурившись, выпустил струю дыма изо рта.

Растерянный леший смотрел широко раскрытыми глазами на гостя. Тот же, уже вполне освоившись, растянулся на траве, закинув руки за голову и попыхивая дымком, шурясь, разглядывал облака.

- Хороша травка-то, - одобрительно сказал эльф,- голова легкая стала, а то уже который день болела.

Леший молча таращился на него. Слишком неожиданным было появление Дивного, а про его внешний вид и говорить не приходится. Гость же, лёжа на травке под вечеряющим небом, забавлялся выдуванием колечек из дыма.

- А что ты там про хлеб говорил?- эльф вопросительно глянул на лешака снизу своими разноцветными глазами. Бор, смутившись, пошарил за ближайшим деревом, выудил из-за него котомку с нехитрой снедью. Раскладывая на чистой тряпице закуску, леший лихорадочно крутил в голове несколько мыслей сразу: «Откуда и зачем объявился в роще эльф?», «Как отнесется к тому, что леший фактически присвоил себе эту рощу, подпитываясь её волшбой и живя в ней уже не первый десяток лет?», «А роща-то сразу признала эльфа, ишь травка под ним стала гуще и мягче, да и само ощущение давешней хандры, разлитое до сей поры в воздухе, исчезло. Ровно котёнок ластится роща к пришедшему» - с некоторой, даже, ревностью думал Бор, режа каравай и пластая окорок. « Сколько мне усилий и времени потребовалось, чтобы роща признала меня другом, а тут сразу ясно-хозяин вернулся».