Эльф по вызову.

Глава 5.

Сквозняк ревности

Утро попросило тишины, а получилo джаз. Сосед за стеной вдруг научился попадать в ноты и выдал «Summertime» так, что кружка у Алины дрогнула в ладонях. Дождя не было, но воздух пах мокрым асфальтом — Лайрэн, как всегда, был здесь раньше него.

— Не буди кофе, — предупредила Алина, входя на кухню. — У него ночная смена.

— Кофе не спит, — возразил он, стоя у окна. — Он только притворяется, чтобы люди чувствовали себя нужными.

— А вы, значит, не притворяетесь? — прищурилась она.

— Ветры не умеют. Мы слишком честны. Это бесит.

Он повернулся — и, кажется, улыбнулся глазами. На нём была серая футболка, чуждо-земная своей простотой, и джинсы, которые сидели так, будто он родился в них. Волосы, как всегда, слегка подсвечены изнутри. Слишком красивый для восьми утра. Неприлично красивый для любого часа.

— У меня сегодня презентация, — объявила Алина, отхлёбывая. — Если меня уволят, официально записываю вас на алименты моральной поддержки.

— Поддержка — моя специализация, — серьёзно кивнул он. — Морали у меня меньше, но постараюсь.

— Отлично. Будете шептать кондиционерам, чтобы не гудели, и уносить запах паники начальства.

— Запах паники — перец и холодный металл, — задумчиво сказал он. — Очень узнаваемый букет.

— У нас с вами ещё один контракт намечается, сомелье по стрессу, — хохотнула Алина. — Пошли. Я хочу пройтись пешком и не умереть.

---

Они вышли. Город потягивался, как кот; ветер из двора нес табачный привкус и детский смех, где-то скрипела расшатанная качеля. Алина шла быстро, чтобы не думать. Лайрэн — так, чтобы между ступнями и асфальтом оставалось полсантиметра воздуха.

— Не чувствуете завистливых взглядов? — спросила она, когда на них в третий раз обернулась женщина в шубке.

— Чувствую вихри, — ответил он. — Зависть — это маленький ураган. С людьми всё просто: кто завидует, тот мерзнёт в июне.

— Так вот почему у нас в офисе вечная зима, — пробормотала она.

У входа в бизнес-центр их встретила стеклянная пустыня ресепшн. Пол блестел, как лёд, и, кажется, отражал лишнее — например, румянец на Алиных скулах. Администраторша — идеальная стрелка, идеальная укладка — подняла глаза и на мгновение забыла, как моргать.

— Доброе утро, — сказала Алина и протянула пропуск. — Это со мной. По делу ветра.

— Про… простите?

— Вентиляция, — пояснил Лайрэн, вежливо кивнув. Голос у него был из тех, что заставляют растения расти быстрее. — Я на минуту с ней.

Администраторша сглотнула. Взгляд прилип к нему, как жвачка к кедам. Алина неожиданно ощутила, как поднимается где-то под рёбрами тёплая, щекочущая искорка — не злость, нет. Нелепая, смешная, как шарик гелия, ревнивая игла.

«Серьёзно, Сергеевна? — отчеканила внутренняя строгая учительница. — Ревнoсть к атмосферному явлению?»

— Лифт сломан, — забормотала администраторша, всё ещё не мигая. — Но вы можете… вы можете…

Договорить ей не удалось, потому что лифт чихнул, закашлялся и распахнул двери, как покаявшийся грешник.

— Он просто боялся, — ровно произнёс Лайрэн.

— Он? — переспросила Алина. — Лифт? Боится?

— Ему тесно. Ему не хватает воздуха. — Он нажал на кнопку «12». — Как и людям.

Когда двери закрылись, Алина фыркнула:

— Вы флиртовали с лифтом?

— Он старше тебя, — серьёзно ответил он. — Я уважаю старших.

Она засмеялась, и напряжение, как утренний смог, чуть рассеялось.

---

Презентация пролетела, как листок в воздуховоде: шумно, быстро, с парой неожиданных вихрей. Там, где Алина обычно запиналась, слова вдруг находили правильную траекторию. Там, где начальник любил нажимать на больное, кнопка не срабатывала — будто её залили прозрачным лаком.

— Коротко, ясно, без воды, — подвёл итог директор, человек с лицом вечного понедельника. — Даже мне понравилось. Кто писал?

— Я, — честно ответила Алина.

— Вы? — он сморгнул, словно поймал комара. — Странно. В вас что-то… изменилось.

«Я научилась дышать», — хотела сказать она, но промолчала. И увидела краем глаза, как у окна мелькнул знакомый силуэт — лёгкий, как шлейф от снежинки.

После совещания к ней подлетела Ира из другого отдела — та самая шубка, теперь уже на вешалке, а сама Ира — в платье «я скромна, но нет».

— Привет, — сказала Ира, вставляя голосом смайлик «:3». — Слушай, а кто это был с тобой у ресепшн? У нас тут ставки: модель? актёр? репетитор по йоге? Я голосую за вариант «греческий бог в аутсорсинге».

— Специалист по воздуху, — сухо ответила Алина, шаря в сумке в поисках наушников. — Вентиляцию смотрит.

— С такой вентиляцией у нас половина офиса начнёт дышать грудью, — Ира хихикнула и, не дождавшись поддержки юмора, переключилась на охоту: — Слушай, а у него есть… ну… инстаграм? Телеграм? Телепорт?

— Нет, — сказала Алина слишком быстро. — Он вне сети.

— Вау, — Ира порозовела. — Значит, занят?

«Семью стихиями и природой», — хотела отрезать Алина, но получилось только:

— Да.

— Обидно, — вздохнула Ира, но глаза у неё сказали «спорим, нет?». — Ладно. Если вдруг… ты знаешь, я за экологичность.

Ира ушла, оставив за собой дорогой парфюм и дешёвую мысль: «Покажи ещё раз — просто посмотреть».

Внутри Алины её крошечный гелиевый шарик ревности сомкнулся с чем-то неожиданно осязаемым. Она сама не призналась бы — но хотелось сделать шаг ближе к Лайрэну просто потому, что его хотели приблизить другие.

---

Днём город дышал рывками. Ветер шёл по проспекту, как дирижёр по сцене: то поднимал ноты, то глушил аплодисменты шин. В маленькой кофейне у парка было тепло и пахло корицей.

— Вы в порядке? — спросил он, когда они забрались за столик у окна. — У вас внутри ветер сменил направление.

— Это называется «меня бесит чужая помада», — честно сказала Алина. — Но я взрослая. Сейчас съем булочку и стану святой.

— Ревность — это попытка удержать воздух руками, — задумчиво произнёс он. — Люди в таких случаях часто перестают дышать. Плохая стратегия.