Эльфа и Вселенная

Глава вторая

Глава вторая 

Первое. Мизантроп 

Звук звонящего телефона. 

Я беру трубку, положив ноги на стол. Я босс. 

– Здравствуйте, Кэти! 

– Привет. 

– У меня вопрос.  

– Валяй. 

– Ты-то сама кто? Маг? 

Тяжёлый вздох. 

– Давайте не будем повторяться. – Раздражённо отвечаю и поправляю свой воображаемый микрофон-петличку. – Я – не маг. Я человек. Как вы. Если вы, конечно, человек. 

– А разве маги не люди? 

– Я... 

Звук звонящего телефона. 

Я, фырча, переключаюсь на новую линию. 

– Думаете, вы особенная? Человек, но особенный? 

– Ладно... 

Снова тяжёлый вздох. 

– Да. Я – особенная. Я так думаю. А ещё я думаю, что очень классная. И могла бы вести радиопередачу. Настоящую. Но, возможно, я мизантроп. Раздражительный, злобный мизантроп. Это мешает моей карьере. 

Второе. Вы обычные, а я особенная 

Я расскажу вам это. 

Моё знакомство с Миром состоялось раньше, чем у меня появился трёхколёсный велосипед. А трёхколесный велосипед у меня появился в столь глубоком детстве, что я знаю о велосипеде только из фотографий. 

У меня нет чудесной истории первой встречи. Чудаки с посохами не возлагали на меня особых миссий, не сообщали мне об избранности и великой цели. Нет. Ничего такого. Ничего такого. Жаль, но как есть. 

Более того, поначалу наши встречи с Миром происходили во снах. Поначалу – это почти всю мою жизнь, не считая самых последних событий, до которых мы пока не дошли. 

Долго я и сама не знала, что Мир действительно есть, ну снится чушь какая-то и снится, не велико дело. Хотелось бы сны поинтереснее, но мистер Сэндман заказы не принимает, видимо. Мои игнорирует. 

Знаю, о чём вы подумали. Да, может, и вы бродите по другим мирам, думая, что это только сон. Бла-бла-бла. Может быть, но очень вряд ли, согласитесь. 

Скорее всего, ваши сны – это сны и ничего большего, а я – особенная. Точно я этого не знаю, но догадываюсь, что всё именно так. 

Я опущу истории о попытках рассказать взрослым о «мне всё время снятся одни и те же люди и места» (взрослые часто несерьёзно относятся к детским рассказам), а перейду ко дню, изменившему мою жизнь навсегда. 

Однажды, во сне, я познакомилась с одним из Существ... 

Третье. Нечеловечность 

Я познакомилась с очень-очень странным Существом. 

Он был – и остаётся – необыкновенным, что, в общем, синоним слову странный. Кажется, я уже говорила об этом в предисловии. 

Увидев Волшебника впервые, в окружении белых колонн, уходящих в небо, среди водопадов, стекающих из ниоткуда в никуда, с мягкостью облаков под нашими ногами, шуршанием листвы без ветра и запахом лаванды без цветов, я замерла, и вид его пронзил меня, как пронзают чудеса природы. 

Я застыла, глядя в его холодно-голубые глаза, представляя этот момент стоп-кадром в фильме. Я одновременно боялась его слов и предвкушала их, ожидая узнать все тайны мироздания, мой личный смысл жизни и ответ на вопрос: кем я стану, когда вырасту? 

Он выглядел как молодой волшебник, мудрец или оракул, – в свободной одежде с неясными узорами, стопроцентно имеющими смысл, недоступный мне, простой смертной девушке. Его белые волосы, поседевшие, вероятно, от глубины мудрости, доходили ему до пояса, хотя борода ещё не успела появиться и широкополую шляпу он прикупить не догадался. 

– Борода еще отрастёт, – подумала я, – а шляпу я ему подарю. 

Вот только красота Существа пугала нечеловечностью. Где угри и прыщи на его лице? Где несимметричность, присущая всем нам? Где неизбежные маленькие шрамы? Где волосы на руках? К тому же я не заметила никаких особенных черт – вроде большого носа или веснушек.  

Он был словно кукла. 

Он напоминал о восторге от узоров снежинок, от перелива на солнце отполированных водой стёклышек, от журчания быстрого ручья на даче. 

Но, несмотря на его пугающую безличностность, я, конечно, влюбилась. Так что хорошо, что у него не было бороды, иначе он показался бы мне слишком старым, – я ведь тогда только-только отметила свой тринадцатый день рождения. 

Четвёртое. Между нами всё кончено 

– Настоящая любовь длится вечность, – говорят некоторые, но моя настоящая любовь продлилась три дня, девять часов и 28 минут. По крайней мере, через три дня, девять часов и 28 минут я сказала себе: 

– Ставлю точку в этих отношениях. 

Когда прошли эти злосчастные три с лишним дня, и я приняла решение очнуться от эмоционального пьянства, до меня докатилась, очевидная только теперь, истина. Я остановилась посреди своей комнаты с громкой мыслью: 

– Он мне приснился. – Всё так и было. – Я его придумала. Я влюбилась в того, кого придумала? 

Это безумие. Поэтому я решила: 

– Ставлю точку. 

Мои первые отношения закончились. Думаю, их можно считать неудачными. 

Пятое. Воображаемый друг 

А затем Волшебник приснился мне второй раз, затем третий, четвёртый, пятый... вскоре он стал мне таким близким, как мой мягкий мишка, отпугивающий подкроватных монстров. 

Я общалась с ним, думая, что всё это понарошку, но некоторые моменты терзали меня, как я ни старалась о них забыть. 

Он знал то, чего не знала я, например. С алгеброй мне помог как-то раз. А его история? В ней было немало деталей: он помнил своё детство, он рассказывал мне о персонажах, о которых я не имела представления, демонстрировал чувства и эмоции бóльшего спектра, чем я. Например, я никогда не знала горя на тот момент, а он его испытывал.