Эльфа и Вселенная

Глава третья

Глава третья 

Первое. Я не актриса 

Я наблюдала за ними. За Существами. 

Мне попадали в руки детали гигантского пазла, части истории, обломки событий. 

Я подглядывала за Миром так давно, что стала воспринимать Существ своими друзьями. Хотя мы не были знакомы, за одним исключением. Я оставалась зрителем этого кино. Не участником, не актрисой. Это был сон, это была пьеса, это был спектакль, а я – в первом ряду, но не на сцене. 

Меня никто не видел, на меня никто не смотрел. Меня для них не существовало. 

Но это не касалось Волшебника. Наверное, на то он и Волшебник. 

Второе. Безрадостный друг 

Я напомню, как он выглядит.  

А затем добавлю ещё один маленький штрих к его образу. 

Итак, волшебник. Молодой. Белые волосы до пояса, белые брови и ресницы, пронзительно голубые глаза. 

Он с грустью смотрит на стакан воды и цветную капусту на тарелке. 

– Какой смысл правильно питаться, – думает Волшебник, – если все равно рано или поздно умрёшь? 

Мой друг склонен к около депрессивным состояниям. 

Третье. Претензия на глубокомысленность 

Спустя три дня после первого шага. 

Оборачиваясь, девушки все ещё видели город. Там, позади, серело неприятное пятно на горизонте. Мазок на объективе, песчинка в глазу. 

– Как далеко мы ушли? – Спросила Дракон. 

Вопрос – риторический. Под ним скрывался ещё один, уже требующий ответа: «Какого чёрта город не исчезает за горизонтом?». 

Нарцисса жевала шоколадный батончик, думая о том же, о чём и Фива, и параллельно решала, разрыдаться ей или нет, а если разрыдаться, то сейчас или чуть позже, а то слёзы смешаются с шоколадом, сладкое с солёным. Внезапно, против логики, вопреки течению собственных мыслей и моего рассказа, её рот произнёс: 

– А в чём смысл жизни, Дракон? 

Четвёртое. Передоз рефлексии 

Это мне в них нравится, но и не нравится тоже, – я нахожу Существ очаровательными и раздражающими в своей бессмысленной рефлексии. 

А, нет, показалось. Я нахожу их исключительно раздражающими и совсем не очаровательными. 

Но эта рефлексия – больше, чем несколько заунывных мыслей случайных персонажей, а причина того, почему мне есть о чём писать. 

Пятое. Духовныйгуру-стайл 

А вот ещё набросок о моём друге. 

Волшебник любит просторные одежды. Особенно салатовые, голубые и жемчужные, можно добавить немного жёлтого, но не перебарщивать с яркостью, выбирать следует, скорее, айвори, а жёлтый всё же оставить в покое. Важно не уходить в попугайскую яркость, предпочитать эдакий колористический духовный пафос, скажем так, духовныйгуру-стайл. 

Волшебник тщательно расчёсывает волосы. И всегда вкусно пахнет. Как он сам мне признался, когда-то Волшебник хотел сделать себе посох, оплетённый вечно цветущим плющом. Бесполезная палка на самом деле, но приятно роднящая со сказками, превращающая его из обычного духовного гуру или волшебничка среднего пошиба в оракула или мудреца. Норберту хотелось бы быть героем сказок. Волшебником с большой буквы. 

Но он был волшебником с маленькой. 

Шестое. Мерехлюндия 

– Красиво, – нарушила молчание Эльфа. 

– Что красиво? 

Это очередной привал наших грустных путников. Вдохновением тут и не пахнет. Не пахнет, не звучит и не видится. Вокруг них настолько невдохновенная атмосфера, что подошло бы какое-нибудь очень невдохновенное слово. Например, «мерехлюндия». Да, «мерехлюндия» очень подходит. Мерехлюндическая атмосфера. 

Они сели прямо посреди проезжей части: транспорт при их жизни уже не ходил. Маленькие очаги жизни замкнулись сами в себе (впрочем, не так всё печально – в некоторых городах даже имелся Интернет. Но почти везде очень медленный). Редкие путешественники – безумцы – пользовались лошадьми, однако шансы встретить их были невелики. Я ни разу не видела. 

– Красиво умирает мир. Ты думала об этом? Что, если это его цель?.. Понимаешь? Нет извержения вулкана. Нет всемирного потопа. Нет столкновения тектонических плит (наверное, кто ж знает). Мир просто... умирает. Разве это не странно? Может быть, миру незачем жить? А вдруг боги и богини, если они есть, просто прилегли отдохнуть и потом просто не нашли мотива встать? 

Седьмое. Просто – это сложно 

Дракон думала, – но о другом. Эльфа погорячилась с фразой «никогда не выходили за пределы города». Строго говоря, это правда: они никогда не выходили за пределы города. 

С тех пор как в них вошли. 

А до этого Дракон жила в Деревне. И сейчас Фива вспоминала один важный эпизод своей жизни. Когда она ушла из родных мест, то первая её остановка случилась... на ближайшем холме. Ей захотелось отдохнуть. Ведь уйти от родителей – это такой стресс. Она сделала самый трудный шаг – первый – и заслужила передышку. 

Сколько она провела там времени? 

О, много. 

Много лет. 

Остальные жители приносили ей еду, а один из старейшин, ещё вполне сносно владеющий магией, в конце концов наколдовал для Фивы новый дом. Да, тогда так ещё могли. 

– Я уйду завтра, – говорила Дракон каждый день. 

Поэтому Дракон, уже прошедшая однажды через это испытание, испытание не полностью принятого решения, смотрела на Эльфу, инициатора привалов, с напряжением. О том, что она сама задержала их на целый месяц, девушка как-то забыла. 

– Что ей ответить? – Думала Фива. – Переспросить, не про себя ли та говорит – «не нашла мотива встать», бла-бла-бла? Пф-ф, Эльфа сама валяется перед диваном (даже не на диване) и весь мир воображает таким же... Может, ей сказать, что депрессия – это болезнь, а не нормальное состояние? Интересно, остались ли ещё психотерапевты в этом мире, или они тоже все стали призраками, если ими становятся (и откуда они берутся?)... Хм... А, может, отметить, что Эльфа трижды произнесла слово «просто»? Это однозначно указывает на сложность ситуации. Да, вот эта, последняя, мысль звучит хорошо, я произнесу её, очень умная мысль.