Эльфа и Вселенная

Глава девятая

Глава девятая 

Первое. Насекомое 

А помните о трёхглазой синей фее? Вокруг которой разливается счастье словно растопленное масло? Счастливой, вечно радостной мухе, с длинными и тонкими пальцами и нестриженными ногтями? 

Которую призвала Эльфа таинственным заклинанием, чтобы та правила Королевством вместо неё и «всё исправила»? 

С мочалкой на голове, в которой поселился паук, а соловей начал вить гнездо? 

Вспомнили? 

Ну и зря, раздражает она меня, зачем вы всяких насекомых помните? 

Второе. Век сурка 

Что с Нарциссой? Неизвестно. Чем занят Волшебник? Непонятно. Где фея трёхглазая? Да чёрт её знает... хотя чёрт вряд ли её знает – она не из его круга общения. 

Я не бродила по их миру. Даже на воображаемую студию положила х... хвойную доску с надписью «закрыто». Перестала отвечать на звонки. Стол, должно быть, пылью покрылся. Или мхом. С воображаемыми студиями и не такое бывает. 

Я была занята своими земными делами. Они у меня есть, да. Например, иногда очень важно спать почти целый день. И зависать на YouTube часами. И поковыряться мятной зубочисткой из Ниямы в зубах. 

Прежде, чем пропасть, я пару раз напоследок заглянула в Мир, буквально на пять минуточек. Я хотела посмотреть, как там Дракон, но не смогла её найти.  

В Мире ничего не происходило. Я вешалась со скуки. Мир умирает, Эльфа плачет, Волшебник занят бессмысленной рефлексией, правит Миром хрен знает кто, в общем, всё как обычно. 

Мир нуждался в искусственном дыхании или редизайне. 

Поэтому я предпочла ходить в кино в получасе от моего дома, гулять по Москве, пить какао в кафешках, надеяться, что, когда я снова загляну в Мир, то сильно удивлюсь невероятному событийному прогрессу. 

Везде будет цвести виноград, порхать бабочки, а музы летать и играть на арфах и одновременно строить глазки привлекательным кентаврам. 

Так прошли три недели с последней вылазки.  

И тогда со мной связался Волшебник. 

Третье. Зиз 

Синюю трёхглазую фею зовут Зиз. Словно писк комаров обрёл форму и стал именем. 

– З-з-з, – говорят комары и крылья Зиз. 

Синюю фею действительно однажды короновали. Нарцисса под торжественную музыку виолончели надела на Зиз корону в присутствии совершенно несчастных, апатичных и понурых подданных. 

А вот Зиз сияла. Зиз всегда сияла. Она родилась, была создана, была призвана, чтобы служить тому, кто прочитал великое заклинание, и для неё честью было смотреть на это Существо. 

Зиз сверкала, улыбалась и смотрела с обожанием на Эльфу, хотела спросить, как сделать её счастливее, как ещё ей помочь... принести чаю? Набрать ягод? Омыть стопы молоком? 

Зиз блистала в платье, которое дала ей Нарцисса. Конечно! Как можно не блистать в платье от той, ради которой она существует? Будь это даже лохмотья – Зиз лучилась бы энергией, ведь эти лохмотья дала ей Она. 

Единственное, чего синяя фея не очень хорошо понимала, так это свою роль в странной игре, которую устроила Нарцисса. Впрочем, Нарцисса сказала, что понимать ей необязательно, так что ну и ладно, что не понимала. Да и куда ей? 

Какая красивая корона! Золотая, а по центру – россыпь рубинов и алмазов, дивная вещь, ослепляющая своим великолепием, прямо как Нарцисса. И какая же Нарцисса добрая и щедрая, полная доверия, раз позволяет Зиз поносить красоту, выраженную в форме короны, достойную только одной Нарциссы. 

Поэтому Зиз сияла, сверкала и блистала, а вот Эльфа отчего-то нервно кусала губы и даже прошипела «прекрати на меня так смотреть». 

Зиз подумала, что ей стоит смотреть с ещё большим обожанием, а то хозяйка недовольна. 

Четвёртое. Попа как попа 

Прошло две недели, а Дракон продолжала гостить у Ведьмы. Дракон сама, в итоге, после прогулки вернулась обратно. В конце концов, тут вкусно кормили, погода стояла тёплая, но не жаркая, и в любой момент можно было выпить холодную Кока-Колу в стекле.  

Спорных тем Ведьма больше не поднимала. Они не разговаривали ни об умирании Мира, ни об Эльфе, которая не эльф, ни о хвосте Фивы, который непонятно, куда с возрастом делся. Фива даже посмотрела в зеркале на свою попу: попа как попа. Никаких хвостов.  

Так что Дракон делала вид, будто этого разговора не было, и Ведьма тоже. Хотя Ведьма не столько занималась деланием какого-либо вида, сколько читала старые и потрёпанные книги, написанные на неизвестном Драконе языке, колдуя ей время от времени холодную Кока-Колу в стекле. 

– Такое ощущение, что Кола в стекле вкуснее, чем в банке или пластиковой бутылке, хотя ведь это та же Кола, – философски подметила Дракон, но Ведьма не обратила на неё внимания и молча наколдовала вторую Кока-Колу в стекле. 

Фива бродила по окрестностям, которые время от времени менялись. Может, в зависимости от настроения Ведьмы? Пустыня превращалась в джунгли, а джунгли в саванну, а саванна в космос, развёрзшийся прямо за дверью дома. Но чаще всего взору являлась пустыня, сухая пустыня с твёрдой, ржавого цвета, потрескавшейся почвой. Видимо, это любимая картина Ведьмы. 

Космос, конечно, напугал. 

Дракон спешно закрыла дверь, представив себя падающей в бесконечное чёрное пространство, откуда нет возврата. 

– Погуляю в другой раз. 

Пятое. Плевок в небо 

Весна. Первые цветы уже высунулись, но последние сугробы, чёрные и грязные, ещё не сошли. Это я про наш мир, конечно. В Мире, по-моему, всегда лето. 

Настроение тёмной тучей клубилось внутри моего тела. 

Мне не нравилась реальность, ни та, которая Москва, ни та, которая Мир. Про остальные не знаю – не пробовала.