Эльфа и Вселенная

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая 

Первое. Велосипедное унижение 

У Нарциссы была цель: выбраться из Города.  

От шоссе её тошнило, машину водить она не умела, на лошади тоже не умела ездить. Остаётся велосипед. На велосипеде она умеет. Научилась благодаря Дракону, кстати говоря. 

У Дракона был велосипед. Нарцисса подумала украсть его, Дракон же все равно ушла и бросила её, но у Эльфы не было ключа, чтобы отцепить велосипед от перил, к которым он был прикреплён. Кусачек тоже не было. 

Так что Эльфа пошла в магазин и купила велосипед. Денег у неё осталось совсем немного, так что хватило только на тот, на который была большая скидка. Он был детский и ярко-розовый, с корзинкой сзади, в которой можно возить кукол, и с ленточками на руле. Местами покоцанный, потому и скидка. 

Велосипед такой, конечно, унижал Нарциссино достоинство, но она надеялась, что никто не узнает об этом её унижении. 

Итак, средство передвижения есть. Куда ехать? 

Эльфа долго думала над этим, когда тосковала в парке. Кое-что она придумала. 

– Так, мы шли с Фивой по шоссе. Потом я вернулась. Но шоссе... оно ведь с двух сторон города, верно? Шоссе ведь не с одной стороны? Оно с обеих сторон. Сквозное такое шоссе. Как сквозная рана. 

Хорошо, что Эльфа гениальна, а то никогда бы отсюда не выбралась. 

Нарцисса поехала в другой конец города. Она никогда не ездила в другой конец города. И она не знала, что в другом конце города вообще находится, и куда ведёт шоссе, если поехать в обратную сторону от той, в которую они шли с Фивой. Впрочем, она не знала и куда ведёт шоссе, если поехать в сторону, в которую они шли с Фивой. 

Эльфа потратила все свои деньги до копейки. На велосипед и на новые батончики. Если с другой стороны Города окажется хоть сколько-то протяжённая пустыня, то Эльфа умрёт от голода и жажды. И чувства собственной никчёмности. 

Нарцисса понадеялась на свою удачу, решила рискнуть. 

Город оказался гораздо больше, чем она предполагала: она устала ехать раньше, чем доехала до края города с другой стороны. 

Пейзаж был однотипным: серые дома, гуляющие призраки, потрескавшийся асфальт. 

Но вот что интересно: 

– Странно, погода хорошая, солнечная, а у призраков просвечивают то руки, то ноги. Это странно, раньше ведь только в плохую погоду так бывало. А в хорошую погоду призраки были плотные и разноцветные. Похоже, дело дрянь. 

Впрочем, может, Мир теперь считал плохой погодой солнце? Дождей мучительно не хватает. И теперь в Мире хорошая погода – это дождь, а солнце – это плохая погода. Для растений так точно. Для тех растений, которые пока ещё растут. Хиленькие, бледненькие жёлто-зелёные жертвы апокалипсиса. 

Второе. Твои глаза как арбузы 

– Сначала я думала, что обязателен ритуал повторного миророждения. Но в других пророчествах о нём не сказано. Наверное, этот ритуал – полная глупость. 

Небо меж тем снова сменило цвет. Земля начала трястись, мы упали с Ведьмой, но, к счастью, не покатились вниз, а только ободрали коленки, упав на ступени. А небо приобрело привычный голубой оттенок. 

Как будто Бог где-то сидит и переключает каналы на телевизоре, но всё-то ему скучно. В следующий раз надеюсь на резиновых уточек вместо облаков. 

Ведьма такая красивая. Аккуратная. Похожа на девочку из «Звонка». Я не смотрела этот фильм, но видела картинки с этой девочкой. 

– Нам нужно объединиться. Чтобы Мир перестал умирать. Нам нужно объединиться. 

– Кому – нам? 

– Существам. 

– А я тут при чём? 

Ведьма скептично подняла левую бровь. Это её фишка. 

– Ты тоже Существо. 

– Я человек. И я не из этого Мира. 

Видно было, что Ведьма ни в чём не уверена. 

Мы поднимались по лестнице. Но до сих пор не заглянули за стены, стоящие по бокам от ступеней. Высокие, однако. 

– Ты нужна. В книгах сказано, что чужестранка нужна. 

– Чужемирка тогда уж. 

Волосы Ведьмы были абсолютно чёрными, без коричневых пятен, максимально чёрные. Идеально расчёсанные, блестящие, как из рекламы шампуня. Глаза у Ведьмы чёрные, даже не тёмно-карие, а прямо чёрные. 

– Ты чего пялишься? 

– Глаза у тебя чёрные. У нас в мире ни у кого нет чёрных глаз. 

– Это магия. Они другого цвета на самом деле. 

Мы почти дошли до тех ступеней, которые над стеной. Оставалось совсем немного. 

Но мы остановились, чтобы обсудить вопрос цвета глаз Ведьмы. 

– А какого цвета они на самом деле? 

Ведьма задумалась, говорить или нет. Кажется, она не хотела говорить. Ещё у неё были чёрные брови, идеально выщипанные и лежащие волосок к волоску. 

– Да ладно, нам надо объединиться. Секретики не способствуют объединению, – начала я её подначивать. 

Кажется, этот довод был принят. 

– Ну красные, – буркнула она и продолжила подниматься по лестнице. 

Третье. Семейные скрепы 

Я вот что думаю. А может ли моя книга стать известной, учитывая некоторые важные обстоятельства? 

Сейчас поясню. 

В моей книге нет ни одного афроамериканца. Выходит, она расистская? 

В ней также нет гномов. Это вот тоже двигает её в сторону расизма существенно. Гномы имеют право возмутиться: 

– Почему это мы игнорируемся в этой книге? Вы имеете что-то против гномов? 

Да уж, страшно. 

И геев в ней нет. 

Я не уверена насчёт Волшебника, конечно. А, нет, кажется, такие асексуалами называются. Или как-то похуже такие называются. С проблемами товарищ, в общем. 

Плохая формулировка, теперь я асексуалов настроила против себя. 

Поясняю: я имею в виду, что конкретно у Норберта проблемы, а не у вас. 

Полигамию я не игнорирую: есть Том.