Эльфа и Вселенная

Часть IV. Глава девятнадцатая

Часть IV, 

хотя планировалось три части 

Глава девятнадцатая 

Первое. Я всегда с собой беру 

Интересно, почему я люблю писать? Это я себе вопрос задала, не вам. Если я не знаю, то вам откуда знать? Если я не знаю, никто не знает, я ведь самая умная. 

Рисовать я тоже люблю, но меньше. Больше люблю писать. И редактировать написанное. 

Часть людей подумали, что я совсем не редактирую, такая ведь чушь несусветная написана. Но нет. Я, например, расставляю по всему тексту ровно то тире, которое нужно. Посмотрите, какие есть варианты: 

- 

– 

— 

И тут ещё нет нижнего подчёркивания. Ну, первое тире, на самом деле, не тире, а дефис, ну да не будем об этом. 

Я люблю стук клавиш. Клац-клац-клац. 

Музыка для моих ушей. Надо записать на диктофон и слушать, когда сплю в метро. Или чтобы включать, когда вы мне будете говорить свои критические замечания. Клац-клац-клац. 

Я могла бы нарисовать комикс про этих ребят, про Эльфу и остальных. Но это заняло бы слишком много времени. Рисовать долго. Если не нанимать художников, которые нарисуют за меня. Но художникам надо платить. 

Я больше люблю фотографировать, чем рисовать: это быстрее. 

Есть ещё такая идея: нанять актёров и снять небольшие скетчи. В ТикТок. Надо именно нанять актёров: я не могу снять ребят сама. 

Когда я писала это вступление к четвёртой части, то подумала: 

– Почему мне не приходило в голову снять на телефон что-либо из другого мира? 

Я решила попробовать. Но тут же встал вопрос: как взять телефон с в другой мир? 

Я ни разу не протаскивала вещи.  

Хорошо хоть не голой появлялась в Мире. 

Я появлялась в Мире в одежде, в той, в которой была до этого. В основном. Но в руках ничего не было. В карманах, кстати, тоже, хотя я не думала об этом, но сейчас понимаю, что в карманах ничего не было. 

Но далеко не всегда я телепортировалась в той одежде, в которой уснула или задремала. Если я дома ложилась спать в пижаме, то в мире все равно была в своей обычной уличной одежде, в том, в чём я до этого находилась на улице. А если я до этого на улицу не выходила, то оказывалась в Мире в одежде, типичной для меня находящейся на улице. 

То есть, выходит, я не проносила одежду из одного мира в другой, я оказывалась в другом мире в шмотках, которые сгенерировал мне мир, ориентируясь на моё стандартное поведение. Или что-то в этом роде. Мир генерировал шмотки идентичные тому, что я ношу обычно. 

Я все равно попыталась пронести телефон. Я засыпала с телефоном в обнимку, пробовала спрятать его под майку и в трусы, пробовала визуализировать в Междумирье, там, где фиолетовая дверь с полумесяцом, и где у меня есть власть. 

Не работает. Я могу перенести в Мир только своё сознание, а дальше я, видимо, получаю дубликат собственного тела. 

Второе. Соус сладкий чили 

Ну как? Вам интересно? 

Я снова сижу в своей воображаемой студии. Но это уже не радиостудия. Это студия художественная. Повсюду стоят мольберты, торчат кисточки из стаканов. Ошмётки карандашей шелестят, когда ты ходишь. Время от времени наступаешь на кнопки. 

Мольбертам много лет. Почти не осталось на них мест, на которых нет краски. 

Никого нет в моей воображаемой студии. Свет из окон ровный и тёплый. Пылинки кружатся в солнечных лучах. 

Это моё воображаемое логово. Я могу превращать своё воображаемое логово во что угодно. 

Я могу высыпать на пол килограммы декоративных скотчей и валяться в них. Могу обклеить стены цветным картоном. Могу заставить холсты летать. 

Воображение. Оно прекрасно. Она раздвигает границы, я могу шагнуть за границы реальности, я могу поплыть, подхватив морской поток, который только что ворвался в студию через дверь.  

И вот я уже сёрфер на волнах, я вытекаю из окна вместе с морем. Но вместо сёрфа – сидушка от табуретки. 

– В этом нет смысла, – говорят мне некоторые люди про вещи, которые я делаю. 

Люди если смысла не видят, то думают, будто смысла нет. Люди называют абсурдом набор штук, которые их мозг не смог соединить. Кит и енот. Чили и люстра. Глазное яблоко и клавиатура.  

Если вещи не соединяются в воображении, то человеки воспринимают текст глупостью. 

Стоит нарисовать немного подробнее и смысл появляется. 

Енот Питти катается на ките. Кита зовут Шарлоттой. Шарлотта очень любит соус сладкий чили, поэтому она подплывает к кораблям, чтобы люди с ней поделились соусом. И вот Шарлотта подплывает к одному из кораблей. Это корабль, который перевозит люстры. Огромные коробки с люстрами. Большими, маленькими, стеклянными и пластмассовыми, синими и прозрачными, с цветочным узором и геометрическим. Шарлотта смотрит матросу прямо в глаза и думает: 

– У него такие маленькие глазные яблоки, вот у меня большие, а у него маленькие, – Шарлотта даже на время забыла про соус сладкий чили. 

А человек кричит удивлённо и уже бежит, бежит к клавиатуре своего лэптопа, чтобы рассказать, что возле кормы кит. И кит смотрел ему прямо в глаза. 

Кит и енот. Чили и люстра. Глазное яблоко и клавиатура. 

Смысла стало больше, да? Его всё ещё мало, но уже больше. Уже кто-то увидел картинку. Похоже на картинку мультика. Представляете мультик про кита Шарлотту и енота Питти, которого матрос не заметил? Матрос не заметил енота Питти, и тот смог прошмыгнуть на корабль и украсть у капитана немного сладкого чили. В этот раз парочке повезло: ведь соус сладкий чили не слишком часто бывает на кораблях. 

Целая серия готова. 

Так что если вы не видите смысла в моём тексте, то это не значит, что его там нет. 

Это значит, что пока недостаточно деталей.