Эльфа и Вселенная

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая 

Первое. Момент, ради которого ты живёшь 

Все смотрели на Нарциссу. Нарцисса смотрела на всех.  

Это был момент её триумфа. Всеобщее внимание в эту секунду принадлежало исключительно ей. Бессмертие – козырь, который она долго прятала в рукаве, но вот его время пришло. Все смотрят на неё, всем по-настоящему интересно. Все ждут её слов, но она не спешит, она смакует. Как же сладок вкус сбывшейся мечты... день, ради которого она жила... день, ради которого она стала человеком... 

– Зииииз! – Раздалось издалека и сверху. 

Мы повернули головы на звук. 

– Неееет! – Завопила Эльфа. 

Второе. Побочка быть человеком 

Нарцисса устала. Так трудно быть человеком... Вечные переживания... то одно, то другое...  

Все эти чувства, несвойственные ей в прошлой форме, но свойственные человеческой натуре... это вечное стремление быть на первом месте, самой заметной, это дурацкое ощущение, что мир опростоволосился, что тебе полагается что-то получше, а мир забыл это получше выдать, и где мой принц или миллион долларов, или хотя бы собственный домик на берегу моря... и постоянное, нозящее желание и лучше, и больше, и иначе... всегда... 

Может, Эльфа стала каким-то неудачным человеком. И не все люди такие. Но как только Эльфа обрела тело, всё только ухудшается... от рождения к смерти движется... всегда... 

– Ой, господи, Нарс, не ной, – сказал Том, надкусывая яблоко, когда мы собрались все вместе в снятой квартире-студии, где я воплотила свою фантазию о радиостудии, так что радиостудия теперь только полувоображаемая. Реального радио тут, конечно, нет, но муляж вполне сносный. Есть стол и розовая рубашка. Правда, мужская. В секонд-хенде другая не продавалась. 

Мы встретились для создания более полного чернового варианта романа. Кое-какой черновой вариант я создала сама, теперь согласовала с другими, дополняла. Это была уже фиг знает какая по счёту встреча.  

Писать так долго. Так сложно быть человеком... всегда... 

– Я рассказываю, что я тогда ощущала, – отрезала Нарс, которая то бесилась, то строила из себя Воплощения Великого Разума или Центр Мироздания. Её напускное и важное спокойствие сбивалось буквально парой предложений. – Да-да, я говорю о том моменте, когда вы, мерзотные мои друзья, повернули свои бестолковые головы, чтобы посмотреть на мужика на грифоне, эка невидаль. Гриф, пардон, ничего личного. 

– Я не в обиде. 

С недавних пор сюда стала забегать эта сладкая парочка. Гриф всегда, и сейчас, сидел в обнимку с Зиз, и они постоянно мурлыкались, и всячески меня раздражали слащавостью своего поведения. Гриф смотрел на фею ласково и иногда чмокал в висок. Гриф погрузился в воспоминания: 

– Да, я помню тот день, хорошо помню. Зиз ушла, и я осознал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, упустив эту женщину... 

Меня передёрнуло, словно мне насильно засунули в рот большой кусок мармелада. 

Третье. ОКР 

Так-так... это двадцать вторая глава... а всего должно быть двадцать четыре главы... то есть должно было быть восемнадцать, вообще-то, но раз уж текст решил быть более толстым, чем нам всем хотелось бы, то теперь для ровности пусть будет двадцать четыре. 

Четыре раздела с шестью главами... каждая шестая глава – вполовину короче обычной, т.е. в ней пять подглавок вместо десяти... 

Я сидела и бубнила себе под нос. 

– По-моему, у тебя обсессивно-компульсивное расстройство, – сказала Ведьма. – Что за мания к упорядочиванию? Пиши как пишется... в свободном потоке. 

– По-моему, у тебя невсвоидела-лезусильное расстройство. Что за мания к советыванию? Живи как живётся... других не трогай. 

Итак, это двадцать вторая глава... по сути, осталось две с половиной главы. Надо закругляться... 

Четвёртое. Сколько в книге драконов? 

В одном из миров одной из вселенных живут Существа... такие, как мы, то есть бесконечно тупые, но – магические. Дай идиоту гранату... впрочем, не беспокойтесь, они настолько тупые, что не поймут, где чека. 

Живёт Волшебник, который колдовать умеет в лучшем случае пластмассовую траву себе под ноги, но мнит из себя чуть ли не оракула. Живёт Ведьма, вокруг которой всё меняется, кажется, это даже она меняет, но она слишком депрессивна, чтобы это использовать, и всю магию расходует на то, чтобы колдовать мрачные пейзажи, газировку и бургеры (впрочем, насчёт еды с напитками – одобряю). Эльфа, которая могла бы править целым миром, но она занята слезами, соплями и истериками, и тоже не юзает возможность. Дракон, – она скорее дракон в теории, но не на практике. Том, который... 

– Том, а что ты умеешь? 

Мы сидели в нашей квартире-студии. Том пил странный чай с пряностями (чай с пряностями, ну что за бред), Ведьма, как это часто бывало, читала. Остальные где-то шлялись. 

Том заулыбался, впрочем, это его стандартная реакция на что-угодно вообще. 

– То есть ты почти дописала целую книгу и не знаешь основной фишки одного из персонажей? 

– Быть секси – это не фишка. 

– О, так ты считаешь меня секси? 

– Аааа! 

Вспомнила! 

Была что-то про то, что он ел кузнечиков. 

– Минуточку, я точно записывала странную историю про кузнечиков и чешую, что ли... 

Том моментально задрал свою тунику, а на прессе у него блестели красные чешуйки. 

– ТОМ! 

Том не был, как это сказать, озабоченным. Скорее, его прикалывало, как другие стесняются каких-то элементарных вещей. Своего и чужих тел, например. В его поведении сквозил прикол, но не более того. 

Если бы людей смущало мороженое, он бы постоянно его ел. 

Но людей смущала секс-тема, и Том потешался с этого.