Эльфийская академия: меч для принцессы

Глава 17  Ухмылка судьбы

Склон уходил из-под ног, осыпаясь твёрдыми комьями. С трудом удерживая равновесие, я скользила вниз, в сгущающуюся липкую темноту.  Высоко надо мной ошалело метались всполохи рыжего пламени, а крики Вэйнара отдавались в ушах сипящим петушиным хрипом.  Мимо катились камни.  Огромные, в человеческий рост, и совсем небольшие, они обгоняли меня, низвергаясь в колеблющийся внизу склизский мрак, над которым сгущалось дымное облако горячей копоти. Я всё отчётливей чувствовала её горьковатый запах. Воздух накалялся. Казалось, будто я погружалась в огненную лавину.   Шаг, другой…  Жар ударил в лицо – будто я наткнулась на плотную воздушную стену. Взмахнув руками, я попыталась удержать равновесие и тотчас рухнула наземь. Несколько мгновений я  всё ещё пыталась встать, но неведомая сила по-прежнему тянула вниз. Я будто плыла вниз, окутанная чёрным безмолвием, не пропускающим ни света, ни звуков, ни даже самой реальности. Страх прошёл. Осталось ощущение отстранённости. Сменяющих друг друга кадров в не раз смотренном фильме. Я закрыла глаза. Темнота наплывала, затягивала и затягивала, покачивала меня как в колыбели, возвращая к состоянию изначальности. Нерождённости.  Небытия… 

Ректор вошёл в дом и закрыл дверь. Привычным жестом опустил магическую завесу, отделив внутренние апартаменты от гостевой залы. Мягкий желтоватый свет вспыхнул под потолком. Пространство кабинета замкнулось, запертое печатью крови.  Можно отдохнуть.  Остаться наедине с собой, позволив гармонии света восстановить истощившийся резерв. Ректор приблизился к креслу. Мягкость подушек манила, приглашая забыть о проведённой без сна ночи, но ректор предпочёл пройти мимо, преодолев накатившуюся слабость. Скользнув взглядам по старинным фолиантам в шкафу,  остановился на новом томе в алом переплёте. Протянув руку, достал книгу. Новую, ещё пахнущую краской, с крупными витыми буквами золотом «Истории Лимиэля, под  редакцией Мбайи-ль-Кавейна».  Перелистав несколько страниц, удовлетворённо хмыкнул, вспоминая ушлого старикана. Ведь смог-таки выкрутиться. Извернувшись змеёй, выйти из неловкого положения, в которое поставил его воспитательный совет. С глянцевых страниц с пущенной по краям староэльфийской вязью гляделись угодные высокому начальству строки, но за двусмысленными формулировками, за мороком, созданным замаскированными под узоры древними рунами, опытный взгляд мог различить и неугодные совету факты истории Лимиэля, и мнение самого автора, высказанное им с вполне достаточной определённостью.  Столичные маги-недоучки с восторгом приняли книгу, пообещав выделить академии дополнительные средства. А заодно и поручили полностью переделать курсы расоведения, истории магии, её философских основ и политической науки - в полном соответствии с представлением о роли нынешнего властителя в истории Лимиэля.  Лариндэль улыбнулся уголками губ. За книгу можно быть спокойным. Не зря Мбайи-ль-Кавейн считался учеником самого Йорна и, как говорили, сумел овладеть древней магией короля-метаморфа. Сравниться с ним мог разве что первый придворный маг,  Первендил Магнус. Но его вряд ли заинтересует обыкновенный учебник. 

Мысль о метаморфе заставила Лимиэля забыть о  книге. Наследница трона - принцесса-иномирянка. Едва появившись, она прочно угнездилась в ректорском мозгу и превратилась в постоянную,  болезненно ноющую проблему. Лариндэль смутно ощущал следующую за ней опасность. Бегство от гмайров, взрыв на полигоне – всего несколько за дней пребывания принцессы в новом мире её жизнь уже дважды подверглась риску.  Убийцы её родителей вряд ли захотят появления в Лимиэле неучтённой представительницы правящей династии, имеющей больше прав на трон, чем все остальные претенденты.

К тому же у него были весьма серьёзные основания полагать, вскоре в Академии появятся королевские стражи. Решение об этом было принято на высшем уровне, и лишь задействованные ректором связи во дворце позволили ему временно подвинуть документ из очереди на подписание, оттянув момент его  вступления в силу. А вслед за стражами… Лариндэль слишком много знал об этих безмолвных, хорошо тренированных магах,  в совершенстве владеющих и менталистикой, и боевой магией и способных обездвижить любое подозрительное для них существо, за исключением немногочисленных высших. Кто знает, что сулит их появление для принцессы. Да и для Академии тоже. Но уж точно ничего хорошего.

А у девушки определённо есть сильный дар. Пробудившись от родового меча, он будет крепнуть день ото дня, а значит, скрыть его от многочисленных столичных комиссий не удастся. Печать – лишь временное решение.  Магия потомков метаморфа способна разрушить не только Лимиэль, но и всё Белоземье. Такую магию не скрыть. Она сорвёт любую печать, и уж конечно будет замечена даже самыми слабыми инспекторами- менталистами. А это значит…  Усталость накатилась волной, отзываясь тяжестью во всём теле. Ректор невольно скользнул взглядом по зеркалу и криво усмехнулся, увидев собственное отражение. Идеальной формы лицо, никогда не знавшее морщин, льдисто-голубые глаза, белые волосы до плеч и крепкие рельефные мускулы, угадывающиеся даже под камзолом. Иллюзия, созданная им для недалёких адепток, мечтающих покорить подтянутого, вечно молодого красавца. Залог хорошей дисциплины и успеваемости безбашенных юных девиц, так и норовящих ввязаться в очередную романтическую историю.  А заодно хорошее доказательство для ищеек из столичных  комиссий, мечтающих о смещении изжившего свой век ректора и замене его более молодым, ухватистым и главное – намного более верным новому руководству Лимиэля.

Короткое заклинание, и иллюзия растворилась, вернув Лариндэлю истинное обличье. Проседь в жёстких чёрных волосах, залёгшие вокруг глаз морщины и тёмные тени под глазами. Признаки усталости и магического истощения, ставшие его спутниками в течение почти тридцати лет.  Незаметные для посторонних, но явственно ощущаемые им самим, они усиливались с каждым днём, с каждым преодолеваемым им препятствием. Лариндэль вздохнул. Опустившись в кресло, закрыл глаза. Устал. От борьбы. От бесконечных, противоречащих друг другу указаний столичных воспитательного и учебного совета, от подковёрных склок в ректорском совете и почти незаметного постороннему глазу, но явственно ощущаемого им самим давления на него со стороны введённых в совет ставленников узурпатора. Пора уходить. Прекратить борьбу. Сдаться, переселившись на вольные земли соседнего Вэйна. А заодно и забрать с собою большую часть преподавателей и адептов, желающих возрождения традиций свободы, заложенных ещё древними эльфами.