Шёпот расползался по городу. Рождённый в жаре печей, в перестуке тяжёлых кузнечных молотов и лёгких молоточков искусных мастеров-ювелиров, он мглистой дымкой устремлялся на улицу, подобно пару из бурлящего варевом чана старой травницы Надхи. Лёгкий, словно летний ветерок, вился между подслеповатыми, затянутыми рыбьим пузырём окнами. Шелестел в узких проулках, скользя между кургузыми, притулившимися друг к другу домами и откликаясь таинственным перезвоном наддверных колокольчиков. Тихий и грозный, словно змеиный посвист в мшистой топи, он извивался среди облепивших каменные парапеты кустарников, среди арок и стен, среди кричащих вывесок, массивных, обитых итайским дубом дверей и тайных входов в гномьи лабиринты, известных лишь избранным обладателям подгорных ключей-артефактов.
- Скоро… придёт… срок…
Шёпоту вторил перемиг звёзд. Яркие, словно искры огня на кузне братьев Кадрахов, они вспыхивали и гасли в огромном небе, похожим на перевёрнутую чёрную тарелку, подвешенную на ветхом домишке древнего, как сама гномья слобода, звездочёта Дикхара, каждую ночь поднимающегося на крышу и глядящего ввысь в надежде увидеть там знамение грядущих перемен. Одна из звёзд, будто сорвавшись с держащего её гвоздя, покатилась вниз по небосклону и зависла в созвездии Дракона, замкнув длинную череду своих сестёр. И оттого дотоле вытянутый хвост его образовал полукруг.
- Дракон… укусит… свой хвост…
Ещё один звездопад, и полукруг превратится в кольцо, положив конец старой эпохе. Пророчество древних сбудется.
- Срок… придёт…
Стражи скользили вперёд. Обычно они не совали нос в гномью слободу, но в этот вечер всё было по-иному. Шёпот. Странный шёпот. Они слышали его. Он бил им в уши, раздражая и заставляя устремляться вперёд, на поиски. На поиски того, кто шепчет. Обходить каждый дом, забираясь в каждый подвал и заглядывая в каждое окно. Но шёпот затихал. Исчезал, едва им казалось, что они достигли искомого. А двери домов встречали их тяжёлыми коваными замками. Безмолвием и пустотой. Двери, из которых только что слышался шёпот.
- И восстанет… люд всякий… и пробудится…
Неуловимый. Он дразнил их своей недостижимостью. Дерзостью, и вместе с тем эфемерностью.
И они вновь и вновь шли по улочкам, заглядывая в каждое окно, под каждый куст и даже под каждый камень. И так и не находя. Ничего.
- Восстанет…
Отредактировано: 03.12.2018