Эльфийская академия. Сюрприз для препода

Глава 6. Ночной гость для философа

Ночь мягким покрывалом окутывала заоконье. Забирала яркие краски, скрадывая дотоле чёткие очертания. Выцветающий мир обретал неприметную сероватость, и лишь звёзды то и дело вспыхивали в бархатной черноте неба, вычерчивая неизвестные письмена и в очередной раз напоминая – здесь другой мир, и другие звёзды. Звуки тоже притихли, впитавшись в пушистую темноту ночи. Затаился и ветер, ещё недавно озорничавший среди кустов. Всё вокруг будто укуталось в пуховое одеяло ночи.

Антонову не спалось. Точнее, он и не собирался спать. Устроившись в кресле у окна, он вглядывался в незнакомые черты окружающего его мира. Слишком много произошло в этот день - ожидаемого и в то же время невероятного. Недавнее прошлое занозой впивалось в мозг, воскрешая к жизни воспоминания. Конфликт с завкафедрой, едва не стоивший ему места. Размолвку с женой. А ещё прошлогодний поход в лес, за грибами. Торжественное молчание взметнувшихся в небо сосен и ощущение близости чуда. Хотя вообще-то в чудеса он не верил. Усвоенный с юности гегелевский рационализм вкупе с дальнейшей специализацией по более чем земной науке политологии не оставляли в его сознании места для необычного. Правда, были ещё совсем ранние, подростковые фантазии. Квантовая физика, теория матричных чисел, а ещё русская философия с её вечной тягой к метафизичности и трансцендентному богопознанию. Но всё это вскоре забылось, уступив место теории элит, политических процессов и другим вполне реальным, земным вещам. Но всё же, что произошло в тот день, когда он заблудился в лесу? Смещение пластов реальности бытия? Истончение граней? Ведь сидевший на камне эльф был более чем реален. Поначалу он даже принял его за отбившегося от своих реконструктора, благо рыцарский дух в тех местах витал ещё с одиннадцатого века. Правда, последующие события едва не заставили его сомневаться в собственной адекватности. Он видел старца. Настоящего эльфийского старца, не меньше чем в полтора человеческих роста и к тому же сильно смахивающего на толкиеновского Гэндальфа. В длинном белом балахоне, седыми, ниже плеч, волосами, глубокими морщинами и необыкновенно ясными сапфирового цвета глазами.

- Прости, что потревожил тебя, о великий. Но ждать более нельзя. Дела Тэриэна переполнили чашу терпения эльфов. Ещё немного, и Лимиэль ждёт участь погребённого под руинами Арра.

Эти слова, произнесённые молодым, врезались в его память настолько, что он мог повторить их в любое время - проснувшись ночью, на лекции или на научном симпозиуме. Но почему именно он увидел эльфов? И как вообще он смог понять их язык?

 - Ты должен вернуться и помочь нам, - говорил в тот день молодой. -  Тэриэн грозит войной Исиану и Верну. Отношения с другими эльфийскими королевствами безнадёжно испорчены. И всё потому, что король Верна обвинил его в том, что он узурпировал власть, уподобившись Ликиану Проклятому.  С тех древних времён эльфийские земли не знали правителя, столь явно попирающего установленные великим Йорном законы.

Мелодичная речь собеседников настолько завладела вниманием Антонова, что он не мог уйти, не дождавшись конца невольно подслушанного им разговора.

 - Мы всё ближе к тому, чтобы разделить судьбу Арра. Дворец Тэриэна окружён стеной магии, и ни одному эльфу не удаётся проникнуть сквозь неё, чтобы поговорить с королём. Лишь приближённые Тэриэна да его гвардия легко проходят через преграду.
- Но гвардия и приближённые – разве не те же эльфы? – недоуменно вопрошал старец.
- Его ближайшая стража не из Лимиэля. Никто не знает, откуда они пришли. Кое-кто из высших эльфов считает, что это орки и тролли, изменённые магией сподвижников Тэриэна. А гвардейцы и приближённые выполняют его волю, чтобы остаться в живых. Многие из них служили при дворе ещё при Эль-Алавейне.

Речь собеседников завораживала. Настолько, что Антонов даже не заметил приближающуюся грозу.  Порыв ветра… Натужный скрип сосен… Вспышки огня будто разорвали небо на части, выпустив огромный, в человеческую голову, огненный шар. Покачиваясь в воздухе и играя протуберанцами, он медленно плыл прямо к недвижно стоявшему старику. Но тот, похоже, не замечал его присутствия. Он сосредоточенно размышлял о чём-то своём и пристально всматривался в мерцающие глубины фиолетового, похожего на аметист, камня.

В тот день Антонов едва не попрощался с жизнью. Пытаясь защитить старца от неуклонно приближавшейся к нему шаровой молнии, он невольно выдал себя и едва не был убит молодым эльфом, заподозрившем в нём приспешника узурпатора. Но мудрость старца спасла его. Присев рядом с ним на колени, старец поднёс ладонь к его лицу, будто сканируя его мысли.

- Это не просто человек, - еле слышно произнёс он, обращаясь к молодому. – В пророчестве говорится, что Лимиэль спасётся от гибели, когда истончится грань, что разделяет миры.  Спасение придёт из иного мира. И этот человек – знак того, что вскоре свершится неизбежное.

Антонов взглянул на перстень. Подарок старца вспыхнул, переливаясь гранями и уводя мысль в фиолетовые глубины. Значит вот оно, пророчество. Но какую роль надлежит сыграть лично ему? И почему его зачислили на боевой факультет? Ведь он мирный человек, и даже от службы в армии благополучно умудрился откосить, до двадцати восьми обучаясь в очной аспирантуре. А ещё где те самые эльфы, что встретились ему в лесу? И ещё эта студентка. Отличница. Кажется, Ямпольская. Та, что пыталась ответить билет без подготовки. Зачем она сдалась этому незнакомому миру? Ведь он узнал её с первого раза. Растрёпанные волосы, испуганная мордашка, взгляд расширившихся от ужаса глаз. Хотя он сам, если честно, тоже изрядно труханул, когда услышал про магическую проверку. Но как это произошло? Влияние перстня? Но тогда почему у Ямпольской – те же проявления магии?

Стук в дверь вернул Антонова к реальности. Хотя какой реальности – ведь нет ничего более нереального для философа и политолога, чем внезапно оказаться среди эльфов и к тому же обрести магию.

- Магистрант Антонов, откройте, - раздался за дверью напористый бархатистый баритон.