Эльфийская сага. Изгнанник

Глава 19. Встречи и союзы в городе предков

Не падай духом в несчастье

(Неизвестный автор)

Эридан смахнул с лица соленые капли и поднял голову. Локоны повисли на ушах изорванной паклей, обкусанные губы неприятно покалывало. В узенькую решетку под самым потолком втекали тусклые лучи июньского солнца и разрывали его душу отчаянием. Он каждый миг вспоминал Арианну, изнывая от муки: жива ли она или предана, схвачена и убита?

Впрочем, худо было не ему одному. Всем тем, кого исчадия пленили и бросили в подземелья Гелиополя позапрошлым вечером. Здесь царствовали смутный свет и тишина; за стенами и крышами наоборот – стояло теплое и летнее утро.

Во время правления Лагоринора эти казематы использовали в качестве тюрем для свирепых орков с юга, диких ведьм с запада, да беспощадных троллей и гоблинов с севера и востока. Ныне, камерам, запертым ржавыми замками, суждено было стать последним приютом светлого эльфийского народа. Судя по разговорам, сегодня на заходе в город заявится лорд главнокомандующий, чтобы лично проследить за тем, как Детей Рассвета отправят на казнь.

Лорд главнокомандующий? Габриэл. Кто же еще.

Полыхающий фонарь, блестевший в скобе коридорной двери, задрожал. По стенам побежали безликие формы. Горька судьба низвергнутых - нет им спасения, нет им пристанища; повсюду гонимы, везде нежеланны.

Сбоку пошевелился Лекс. Кажется, он больше прочих был сломлен предательством Учителя. Свет его чистых глаз угас, кожа потемнела, локоны поблекли. Жизнь крепкого, юркого паренька держалась на волоске. Горе было столь велико, что он не мог пошевелить и пальцем.

- Лекс, - позвал Эридан. – Не бросай меня.

Грозовая Стрела поднял голову. Слипшиеся, пересохшие губы разошлись:

- Вечером нас все равно убьют. Лучше я отправлюсь к Последним Вратам по доброй воле, чем позволю покрыть себя позором. Я… воин, - он сдвинул русые брови к переносице, - я не дам им лишить себя чести.

Честность друга бросила Эридана на дно темноты. Лекс был прав. Арианна и Лютый, наверняка, уже мертвы, Остин и Мардред тоже. Если все, что им осталось, это последовать в вечную весну, - глаза Эридана полыхнули зеленой сталью, - они уйдут не как побежденные, но как воины, бившиеся за свободу до последней капли крови.

- Сделай кое-что в память об Алиане Горном Лисе, - попросил пепельноволосый мальчишка.

Грозовая Стрела не поднял головы. Эридан продолжил:

- Устрой пожар.

Солнечный эльф удивленно посмотрел на друга. Легкий отблеск жизни заиграл в ярко-синих глазах.

- Пожар? – Он бросил взор через плечо.

По сумрачным коридорам бродили тюремные стражи, едко посмеиваясь и позволяя недобрые шутки в сторону пленных. Звенели адамантовые доспехи, сыпали огнями гребнистые шлемы. Где-то в соседней каморке устроился надзиратель. По внутренним лестницам и залам лязгали солдаты, там же, чуть выше, расположились три сотни воинов, захвативших Гелиополь.

- Да, - Лекс загорелся идеей. – Спалим подземелье. Отправим исчадий в ад.

Эридан воодушевленно кивнул. Это в память о тебе, сестра, подумал он, усаживаясь напротив друга. Чародей Алиан открыл в Грозовой Стреле Мага Огня и только-только научил основам управления пламенной стихией. Эридан понятия не имел, к какой стихии лежали его способности, но почему-то был уверен, что тоже к огненной. Если он напитает друга своей энергией, передаст всю свою силу, у Лекса может получиться.

Юноша глянул на факелы, рассыпанные вдоль стен. Присмотрев подходящий, он мотнул серебристой головой:

- Вон тот, левее. Используй его.

Лекс закрыл глаза и выдохнул. Брат Арианны опустил руки ему на плечи и сосредоточился. Ладони закололо. Эльфийская сила потекла от эльфа к эльфу и стала заполнять опустошенное тело Грозовой Стрелы.

Тьма еще не покорила меня,

Рок еще не сломал…

Обескураженный Эридан открыл глаза и обернулся.

Это напел Андреа. Он теребил пальцами широкие рукава полукафтанья – исчадия отобрали его лютню, и ему не хватало прекрасного инструмента, к которому он привязался в приюте.

Не сдамся огню,

Не сдамся врагам…

В дальнем углу, прислонившись спиной к камню, Хегельдер Могучий Ясень и братья Левеандил и Рамендил устало подняли головы. Багровые отблески выхватили их безжизненные лица, точно выточенные алмазным ножом из серого камня. Подле них, обхватив золотистую голову, молчал печальный Мьямер. Едва услышав напев, молодой страж оживился; глаза засверкали первой росой.

Не страшно уйти,

А страшно смириться…

Седой лекарь Эстрадир открыл глаза; рядом с ним зашевелился его друг травник Илмар.