Эльфийская сага. Изгнанник

Глава 21. Рассвет

Лишь побывав в темноте, узнаешь, как ярок солнечный свет

(Х. Цзычен)

Его знобило, как от порывов пронизывающего ветра. Ледяная боль сжимала сердце, перехватывала дыханье и разрывала каждую клеточку искалеченного тела. В ночном бреду чудились ожившие тени, что пытались его задушить; он срывался в бездонные колодцы, полные мрака и захлебывался в горечи мертвых вод; чуял опаляющий зной зла, затаившийся за неприступными стенами Ночной Страны, и слышал их губительный зов.

- Габриэл, вернись… Освободи нас…

Он дернулся и проснулся. Попытался пошевелить рукой – она в цепях, вторая тоже. Шевельнул головой и вздрогнул от боли – шею оцарапали заостренные шипы. Постарался открыть глаза – не смог, их стягивала тугая повязка. На щеках мокро. Слезы. Нет, липкая подстывшая кровь. Он ослеп? Ах, да…

Воспоминания пронеслись черно-белым калейдоскопом. Подгорная тропа и Ноэл Песнь Скорби. Изломы Эндов и Полуночный Путь, подсвечный тусклыми факелами. Схватка с Брегоном у Врат Разделения Душ и… Габриэл дернулся – Звездочет трижды ударил его кинжалом, перед тем, как издохнуть в том мраке, – теперь понятно, почему рубаха облепила горящую спину, а он сидит в вязкой луже собственной крови.

Воин безнадежно вздохнул – он-то надеялся, что давно на пути к Последним Вратам, а Иссиль опять вернула его в жестокий, беспощадный подлунный мир. Как он устал. Когда все это закончится.

Пахло сыростью и железом. Монотонно гудели доски. Совсем близко горланили на орочьем наречье аноттэ, топали тяжелые сапоги. Сбоку потрескивало жаркое пламя. Он в тюрьме, и скорее всего в корабельной. За бортами отчетливо хрипел свирепый голос неба, в узкие подпотолочные окна лучился слабый полуденный свет.

Преодолев жгучую волну боли, он медленно прислонился к стене и…

Раздался стон. Отчетливый, жалобный стон. Пальцы Габриэла похолодели. Он здесь не один? Левее зажурчали кандалы. И снова грустный, горький стон. А после тихий голосок забормотал на шеере – языке Либера. Возле него фавн, понял темный эльф.

Будто почуяв, что к исчадию вернулось сознание, тот перешел на всеобщий:

- У меня был дом. И дружная семья… - всхлип, лязг цепей. - С рассветом мы уходили на виноградные поля и трудились там до первых звезд. Выращивали красные и розовые сорта винограда. Готовили вино. «Сан-Гриал», «Ласточкино гнездо», «Штоф’Икем» - вот фирменные марки нашего семейства. Слышали о таких? – Печальный вздох. - Конечно, нет. Знаю, что до всем известного «Клэт де Ви» им далеко, но… - скорбное вытье, - я любил свой до-ом, свое ремесло-о. Понимаете, люби-ил…

Шерл не отвечал.

Фавн, в общем-то, не ждал. Знал, что темный слишком слаб и измучен для разговоров.

- По вечерам мы собирались у горящего камина. Попивали розовое вино и пели песни. – Сдавленный стон, шорох кандалов. - А потом нас атаковала армия Умбера Кривоносого… Они прошлись по Либеру огнем и мечом. Плодородные поля с виноградниками, изобильные леса и звонкие, вьющиеся реки обратилась в пылающие руины. Мою семью убили… - Долгий всхлип, втягивание носом. – Я сбежал, побирался. Сначала по Агре, потом попал в Зенн. Меня мучали голод и болезни. Я больше не верил в спасение. И тут меня заметил господин. – Долгое рыданье в ладони. – Он спас меня. Увез в Орх’Дуруд. Обещал заботится, а сам обманул!

Фавн уткнулся в ладони и глухо зарыдал.

Габриэл разлепил сухие губы, чтобы спросить его имя, но не хватило сил.

- Обману-ул, - повторил юный жалобщик, звонко бряцая цепями.

Темный эльф чуть слышно выдохнул. Фавн замолчал, явно прислушиваясь.

- Вы слышите меня, господин? – Забряцали кандалы. Похоже, он мотал головой, проверяя, не подслушивают ли за дверью, - вас схватили у Врат Разделения Душ. Без сознания. Меня тоже. Мы на корабле. Нас куда-то везут. Не уверен, но говорили о каком-то Городе Солнца.

Воин не двигался.

- Только не умирайте, - взмолился фавн. - Не оставляйте меня одного. Мне очень страшно…

Габриэл попытался ответить, но беспощадные сумерки опутали его истекающее кровью тело и изнывающее в агонии сознание. Под горестные мольбы сокамерника он провалился в пустоту.

… Лунный луч соскользнул на пленника, осветив затылок холодным серебром. Темный эльф вдруг хрипло вздохнул и поднял голову, слипшиеся от крови и пота волосы колыхнулись.

- Господин, - позвал Хогет.

Габриэл откинул голову, прислоняясь к склизкой стене.

- Они идут, господин.

И-за дубовой двери, крепко-накрепко запертой засовами по ту сторону, слышались тяжелые шаги. Окошко, прорезанное в дубовой двери, откинулось.

- Эй, ты!

Шерл не шелохнулся. Освещенное лунным светом лицо, залитое кровью, походило на маску, высеченную из снежного мрамора, без тени эмоций, без отблеска чувств, без признаков жизни.