Эльфийская сказка

Снова дверь

Рано утром Стефан, быстро собравшись, зашел на чердак к своему учителю, который, обернувшись огненной искрой, вновь как когда-то давно, разместился у своего ученика на голове. Вчера Стефан отчаянно блефовал, когда рассказывал о том, сколько видов магии он знает и умеет применять. Поэтому, если возникнет необходимость в пути использовать ту или иную магию, с которой старик еще не знаком, то эльф поможет ему.

Дух огня весело прыгал рядом и торопил обоих. Он очень любил путешествия и приключения, а ему достался компаньон – домосед, который кроме как в лавку и к Закиру, почти никуда и не ходил, а тут назревает поход в лес. Это его очень радовало.

Завтрак прошел очень быстро в атмосфере торопливой суеты. Стефан решил взять с собой Риваса и Зенмара, чтобы они тоже взглянули на волшебную дверь и при случае попрактиковались в применении магии.

Вскоре ворота открылись, и во двор въехала карета теперь в сопровождении пяти имперских стражников, которые теперь выглядели намного скромнее и одеты были по-походному достаточно легко.

Из кареты выскочил Керан, следом сдерживая волнение, степенно вышел Сирвеон. Вчерашняя помпезность отсутствовала вместе с мантиями. Стефан поприветствовал их эльфийским поклоном. Мужчины ответили тем же. У них создалось впечатление, что их объединяло что-то общее, какая-то важная единая цель, сокровенная тайна.

Старик предложил оставить карету и лошадей у него во дворе, гости так и сделали. Взяв с собой необходимые в дороге предметы, Стефан, Ривас и Зенмар, одетые по-охотничьи, повели своих гостей в сторону леса.

Будучи архимагом со стажем, Сирвеон с удивлением обнаружил, что лес, стоявший перед ними сплошной стеной, внезапно расступился и открыл широкий просвет. Деревья вроде бы не шевелились, а мягко, почти незаметно разъехались в стороны, освободив широкую тропу для путников. Стефан спокойно шел впереди. Рядом с ним вышагивал столичный архимаг. За ними следовали Ривас и Керан. Молодые люди нашли много общих тем для разговора, поскольку изучали одни и те же виды магии. Но в отличие от более старшего столичного мага, ученик Стефана знал очень много о других видах магии и мог многое рассказать о лесе и природе. Единственное, о чем он пока молчал – это информация о духах природы.

За ними следом шли имперские стражники, с опаской озираясь по сторонам. С ними шел Зенмар и рассказывал разные истории из прежней жизни в замке и нынешней - в усадьбе господина мага. Стражники рассказывали ему столичные анекдоты из жизни царственных особ и влиятельных людей. Периодически в компании раздавался веселый смех.

Идущие впереди архимаги молчали. Один ностальгировал, вспоминая свое прошлое посещение эльфийского мира, второй сосредоточенно шел к цели и внимательно смотрел на ветки деревьев, мимо которых они шли. Его раздражал веселый смех, раздававшийся сзади. В глубине своей души, мужчина надеялся на чудо, что мелькнет среди деревьев эльф, которого когда-то в молодости увидел этот старый везунчик.

Наконец, спутники добрались до высокого кустарника, который медленно расплетая свое ветви, раздвинулся, и все увидели дверь. Она находилась все там же. Стефан достал и бережно расправил старый трухлявый листок со знаками и сверил с теми, что были на двери. Знаки отличались, старик тяжело вздохнул, и скупая слеза скатилась по его щеке. Он тихо прошептал: «Спасибо вам за все! Ведущий! Море! Верховный старейшина! Я очень благодарен за все, что вы для нас сделали, вы полностью изменили мою жизнь…»

Сирвеон молча смотрел на дверь, на знаки, на листок в руке Стефана и молча слушал его тихую молитву. Когда старик замолчал, мужчина со слабой надеждой прикоснулся к заветной двери, прижал ладонь к одному из знаков, но сколько бы он ни держал, тот не светился. Тогда он стал дрожащими руками прикасаться к разным знакам, но ни один из них так и не вспыхнул. Стефан молча наблюдал за его тщетными попытками, но ничего не говорил. Он понимал, что это тоже своего рода молитва, попытка достучаться до тех великих существ, о которых этот человек слышал только из легенд, а теперь стоит так близко, и так недостижимо далеко.

Ривас и Керан почтительно молчали и внимательно разглядывали дверь. Стражники стояли в стороне и бдительно наблюдали за происходящим. Они перестали шутить, лишь изредка перешептывались.

Осознав, что все попытки тщетны, Сирвеон отступил и внимательно стал разглядывать дверь. Он даже попытался обойти ее со всех сторон, но там была та же дверь, только уже без знаков, просто сплошная небольшая стена, опутанная кустарником, и больше ничего. О том, что это была дверь в иной мир, говорили магические знаки и неведомый очень прочный и светящийся материал, из которого была изготовлена дверь.

«Я слишком много хочу! Я и так получил сверх того, что ожидал найти, когда приехал в этот город. Не надо надеяться на то, что невозможно! Пойдем, мой друг, обратно! Теперь у меня не осталось никаких сомнений в том, что ты был там. Я сам хочу стать твоим учеником. И даже если ты не научишь меня всем видам магии, я буду счастлив послушать истории о том мире, про то, как эти мудрые существа, ты вроде сказал – эльфы, живут там, как они растят своих детей, как они обучают магии. Я хочу познать все, что только можно. Нет, я даже не прошу учить меня магии, я не столь амбициозен, я достиг в этой жизни уже достаточно, теперь я желаю мудрости. Прошу, Стефан, прими меня в ученики!» - с этими словами солидный важный человек, вдруг опустился перед стариком на колени.

«Встань! – пожилой мужчина говорил с ним тихо и мягко. – Это самое первое знание, которое я получил, когда попал в тот мир. Никогда и ни перед кем не вставай на колени, никогда никому не кланяйся сам, и не позволяй другим кланяться тебе. Я запомнил этот урок лучше всего».

Все, стоящие рядом молодые люди и находящиеся поодаль стражники, слушали эти слова, затаив дыхание.

Старик помог мужчине подняться и продолжил: «Пока люди встают на колени перед правителями, они не властны над своей судьбой. Пока они заставляют своих детей вставать на колени перед кем бы то ни было, их дети никогда не обретут свободу и счастье. Унижение перед другими лишает человека понимания его собственной уникальности и мешает ему быть тем, кем он мог стать.