Эльфийская сказка на Новый год

Глава 3

Лира

Мелодия оборвалась резко — будто струна лопнула в самой сердцевине песни.

Олень вскинул голову, глаза вспыхнули паникой. Один прыжок — и он растворился в вихре снега. Я замерла, пальцы дрожали. Опять.

— Лира! — голос Эриона донёсся сквозь вой ветра. Он попытался метнуть аркан, но снежный шквал сбил заклинание — сверкающая петля рассеялась, не достигнув цели.

А потом мир превратился в белую круговерть.

Магия, которую я пыталась направить в песню, вырвалась неуправляемой бурей. Снежные вихри взметнулись до небес, деревья застонали, сгибаясь под натиском ветра. Я прикрыла лицо руками — плащ вдруг показался тонким, как паутинка. Холод пробирал до костей, будто чьи‑то ледяные пальцы сжимали сердце.

— За мной! — Эрион схватил меня за руку. Его ладонь была горячей, почти обжигающей на фоне всепроникающего мороза. — Тут неподалёку пещера, надо укрыться!

Мы бросились сквозь метель. Снег слепил, ветер толкал в спину, но его рука не отпускала мою. «Только не упасть, только не подвести ещё сильнее», — билось в голове.

Пещера возникла внезапно — тёмный зев между скал, укрытый снежными занавесами. Мы ввалились внутрь, и сразу стало тише, будто сама земля взяла нас под защиту.

Эрион тут же выпрямился, отряхивая снег.

— Сиди здесь, — бросил он, прежде чем я успела что‑то сказать.

И исчез в белой пелене.

Я обхватила себя руками. Плащ не грел — холод проникал глубже, сковывал дыхание, туманил мысли. «Это не просто мороз, — поняла я с ужасом. — Это заклинание. Чьё? Моё?..»

Внутри разрасталась ледяная пустота. Я попыталась вызвать хоть искру тепла, но магия отвечала лишь дрожащим холодом.

«Я замерзаю».

Он вернулся быстро — с охапкой сухих веток, которые, казалось, достал из ниоткуда. Движением пальцев зажёг огонь: пламя взметнулось, облизнуло дрова, и в пещере стало теплее, ярче, живее.

Но мне не становилось лучше.

Эрион повернулся ко мне — и вдруг замер.

— Твои руки… — он шагнул ближе, взял мои ладони. Они были бледными, почти прозрачными, а вены проступали синеватыми нитями. — Ты под замораживающим заклинанием.

— Я… не хотела, — прошептала я. Слова давались тяжело, будто язык тоже начинал коченеть. — Оно вышло из‑под контроля…

— Тише. — Он сел рядом, обвил меня своим плащом — тот пах зимними травами и магией, тёплой, как очаг. — Не сопротивляйся. Просто доверься.

Его руки легли на мои плечи. Я почувствовала жар, проникающий сквозь слои одежды, сквозь ледяной панцирь, сковавший тело. Эрион что‑то шептал — не слова, а мелодию, похожую на ту, что я пыталась спеть оленю. Только теперь она была уверенной, сильной, правильной.

Холод отступал медленно, как ночь перед рассветом. Я вздрогнула, когда по спине пробежала первая волна тепла.

— Вот так, — его голос звучал ближе, чем казалось возможным. — Дыши. Ты в безопасности.

Я подняла глаза. В отблесках костра его лицо было серьёзным, но в серых глазах больше не было раздражения — только сосредоточенность и… тревога?

— Почему вы помогаете мне? — спросила я тихо. — Я всё порчу. Олени сбежали, буря — моя вина, теперь ещё и это…

— Потому что ты не одна, — перебил он. — И потому что даже у самой неуправляемой магии есть своя красота. Ты просто пока не научилась её видеть.

Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены пещеры. Метель всё ещё выла снаружи, но здесь, в этом маленьком островке тепла, мир вдруг показался не таким враждебным.

— Мы найдём оленей, — сказал Эрион, глядя в пламя. — А пока — отдохни. Я подежурю.

Я хотела возразить, но усталость навалилась камнем. Последнее, что я запомнила, — его руку на моём плече, удерживающую меня в тепле, в реальности, здесь и сейчас.

И мысль, тихую, как снежинка на ладони: «Может, я не такая безнадёжная, как кажется?»