Эльфийские Слезы. Дубликат.

***

— Вот и прекрасно.

— Как она?

Милорн не унимался. Только вот Мырзь уже все сказал и снова в палатке скрылся, не желая больше ничего говорить. Эльф досадливо поморщился, явно недовольный положением дел. Только спорить с пустым местом выглядело делом бесперспективным. Я заметил, что Домар старательно всматривается в действия Самвеи и Лондара, словно пытается чему— то новому и полезному научиться.

Когда глава Совета закончил, к нему подошел Милорн. Я подвинулся поближе, желая послушать, о чем они станут вести речь.

— Как ты сумел заинтересовать Мырзя?

-На сутки он получит доступ в хранилище наших знаний. В ту часть, которая почти для всех закрыта.

— Понятно, я теперь твой должник.

— Лучше считай должником Данилу, он вовремя вспомнил о замечательном цветке. Я ведь преследую свою цель. Мне нужен сим, не хочется отдавать его ведьмаку совершенно.

— А зачем он тебе?

— На сохранение.

— Подумай, эта вещь уже хранилась у нас, потом ее украли.

Ясно, они оба были в курсе приключений сима. И что он был в руках эльфов, и что потом пропал.

— Вот когда мы сим получим, тогда и будем думать.

— Хорошо, я принимаю такой вариант. Знаешь, что Домар снова хотел всех перехитрить и поискал реликвию там, где жила Малена?

— Знаешь, что до него там побывали двое, мной посланные? Не так и сложно было предвидеть, как ведьмак поступит. Поэтому он и не мог ничего найти, до него там уже все проверили. И тоже не обнаружили сим. Поэтому остается ждать, что скажет Малена. Сумеет ли вспомнить, что с ней приключилось, захочет ли вообще что— то нам сообщать?

— Нормально всё будет, Лондар, Малена— славная девушка, она все поймет. Видишь же, что догадалась спрятать сим. Потому что сама не хотела его отдавать Домару. Думаю, что мы получим артефакт в свои руки. Твое дело смотреть, чтобы ведьмак не выкинул никаких непредвиденных финтов. А то решит, что все средства хороши ради достижения цели. Ладно, придется мучиться еще двое суток. Знал бы ты, как тяжело ждать вестей, надеясь на лучшее.

— Откуда мне такое знать? Ты что, намерен заявить, что один лишь способен страдать?

Лондар рассмеялся, хлопнул по плечу эльфа и куда— то отправился. Ну да, с чего это Милорн решил, что только ему тяжело дается ожидание? И что у других всё всегда гладко? Я тоже ведь почти терял свою Ниимут, и она чудом выкарабкалась. Битва с двумя драконами оказалась тяжелой, кстати сказать, в душе я был благодарен Эфорли за то, что прикрывал он собой златовласку, сам чуть не погиб, но её от смерти спас. Только вот потом эльф поступил вероломно, после чего я так и не нашел возможности сказать, что тогда он сильно выручил. Теперь это выглядело несвоевременным, но все равно я не забыл тех событий. За мной небольшой должок перед этим безупречным, но пусть он об этом не знает.

В общем, день мы провели в доме Ниимут, строго наказав драну ни в коем случае не нарушать наше уединение. Хотя Дранику всегда удавалось неведомым чутьем знать, в какой момент не следует появляться.

— Только не проспите никаких важных событий. И не прохлопайте никаких угроз, мне тоже надо от вас отдохнуть. Без нянек побудете, даже не пытайтесь меня звать, бесстыжие развратники.

Мы честно пытались соответствовать тем эпитетам, которыми нас наградил свасти. Бесстыдство и разврат, в той мере, как это представляется нам, а не кому— то еще. Наверное, я измотался больше, но признаваться в этом категорически не желал. Где— то часов через двадцать шесть мы выползли на улицу, сели на крыльце и занялись созерцанием. Ниимут умиротворенно положила мне голову на плечо, я привычно обнял ее, чуть к себе прижимая.

— Зачем нам подвиги? Неужели минуты тишины и блаженства непременно должны порой прерываться?

— Данила, надо просто всех посылать подальше, вот и всё.

— При условии, что это получается. К сожалению, нас не спрашивают, начиная убивать. Коварные враги не предупреждают о своих намерениях, и планы их остаются до самой последней минуты абсолютной тайной. Кстати, а сколько человек у вас в Совете? И как происходят туда выборы? Голосование там, или на звезды смотрите, или заслуги считаете?

Я решил сменить тему, про трудности и опасности в данный момент разговаривать не хотелось.

— Одиннадцать человек. Когда кто— то умирает или отказывается, можно выбрать следующего.

— А как именно устроены эти выборы?

— У нас есть ям нимен. То есть, если переводить, камень выбора пути. Довольно большой валун, серый с черными точками. Надо просто приложить к нему руку. Если камень стал белым, то тебе место в Совете.

— Все обязаны руку приложить?

— Только желающие, которых, если честно, не много, но и не мало.

— А если камень не желает становиться белым?

— Место в Совете пустует. Пока не появится тот, кто сумел сделать камень белым.

— А потом ваш том ям становится снова серым?

— Ям нимен. Да, он белеет лишь при прикосновении того, кто является членом Совета или того, кто в Совет как бы рекомендован.

— Оодуном же?

— Да, скорее всего, это как то связано с нашей священной землей.

— А что делает глав Совета? Зачем он нужен?

— Если решается важный вопрос и мнения разделились, то глава Совета может наложить на решение запрет. При условии, что четыре человека не согласны с большинством. Но он может оставить решение в силе.

— А если глава Совета вмешался и голосование заблокировал, что происходит? Вопрос остается открытым?

— Вето действует три месяца. После этого срока можно голосовать заново, но в таком случае глава уже не имеет право вмешиваться в исход. То есть, через три месяца так или иначе все решается.

— А были случаи, когда вопрос отпадал сам собой?

— Наверное, я не особо слежу. Или его больше не ставили на голосование, или голосовали не так, как в первый раз.

— Пойдем, прогуляемся к тому заветному камню, мне любопытно.

Минут через двадцать я изучал камень, который доставал мне до груди. Ничем не примечательный валун, к которому вела хорошо протоптанная тропинка. Никого вокруг не наблюдалось, желающих проверить своё право войти в Совете не имелось.