Эльфийское сокровище

Глава 1

В городе четвёртую неделю подряд стояла невыносимая жара. Люди прятались в тени, обмахиваясь всем чем только можно и ходили в тёмных очках, как на каком-то курорте. Каждый в такую погоду предавался мечтам о ветре, нежно ласкающем горящие щёки, проворно забирающемся под одежду. Я же мечтала снять собственную кожу, лишь бы стало хоть чуточку прохладнее. Я буквально только что выскочила из душа и побрызгалась дезодорантом, но стоило только выйти на улицу, как подмышки тут же неприятно заскользили от выступившего пота. Его мелкие капли стекали по спине и лбу, делали кожу жирной, блестящей. Ещё совсем недавно чистые волосы стали прилизанными спустя полчаса прогулки, будто их не мыли со времён открытия Америки!

— Ненавижу духоту, — проворчала я, доставая из сумки маленькую пачку влажных салфеток, чтобы обтереть лицо.

— Да ладно тебе, может к вечеру похолодает, — беззаботно ответил мой лучший друг Найджел.

— Высока вероятность, что ты меня к этому времени уже не увидишь, — слишком серьёзно заявила я.

— Это почему? – спросил он хмуро, растолковав мои слова по-своему.

— Потому что я растаю, как желе и превращусь в лужицу, — я улыбнулась и морщинки на его лбу разгладились.

— У тебя в организме минимум двести шесть костей, так что растаять не получится даже при температуре пятьдесят градусов, можешь не бояться, — рассудил Найдж с умным видом, и я закатила глаза.

— Фу, какой ты душный.

— Я просто химбио.

— Нет, Томорроу, ты просто душнила, — я обожала звать его по фамилии, потому что во-первых она в буквальном смысле переводилась как «завтра», а во-вторых не нравилась ему. Думаю, понятно по какой причине.

— Иди в задницу, — он легонько толкнул меня в бок, делая вид, будто глубоко оскорблён таким обращением в свой адрес, хотя я обзывала его словами и похуже. Меня всегда веселило то, как Найдж реагировал на мои колкости. Иногда, конечно, очень хотелось пихнуть его в ответ, да посильнее, однако мама учила меня быть добрее к людям, а в особенности – к друзьям.

Мы шагали по узенькой тропке мимо леса, Найджел что-то возбуждённо лепетал о нововышедшей компьютерной игре, в которую рубился третью ночь подряд, и я слушала вполуха, поскольку не особо интересовалась этой темой.

Внезапно, я заметила чей-то выглядывающий из-за дерева силуэт и остановилась. Моргнув всего раз, вновь вгляделась в густую листву, но больше никого не увидела. Неужели, показалось?

Пройдя ещё какое-то расстояние, Найдж понял, что меня нет рядом и обернулся.

— Ты чего?

— Мне показалось, что за тем деревом кто-то стоял, — я жестом указала на огромный дуб.

— Ну стоял и стоял тебе-то какая разница? — не понял он. — Может этот «кто-то» там нужду справлял.

— Справил нужду и решил из-за дерева на людей посмотреть? Это странно и жутко, не находишь?

Томорроу тяжело вздохнул.

— Может там вообще никого не было, с чего ты взяла? Ты вполне могла перегреться и словить глюк.

— Ладно, забудь, — я махнула на него рукой, закрывая тему. Наверное, и вправду перегрелась. Бросив на дуб прощальный взгляд, я поспешила догнать друга, который, не взирая на хромоту и трость, успел ускользнуть от меня на достаточное расстояние.

В старших классах Найджел вёл себя так, словно носил в кармане зелье бессмертия: катался на мотоцикле со скоростью 400 км/ч без шлема и экипировки, летом мог на спор прыгнуть с обрыва в Потомак[1], а зимой – в сугроб с крыши жилого дома. Я всегда ругала его за это, иногда даже орала и колотила по груди, поскольку сильно волновалась и переживала, но ему было плевать! Он будто не до конца осознавал всю опасность своих действий: с каждым разом его тяга к экстриму только возрастала, расширялась до сумасшедших размеров. И во время одного из прыжков в сугроб Найдж неудачно приземлился на землю и сломал ногу. Как же я тогда на него злилась… даже вспоминать не хочется. Ему наложили гипс, но кость всё равно срослась неправильно, из-за чего теперь он вынужден всю жизнь хромать и опираться на трость.

В какой-то степени я рада конечному исходу: Найджел больше не сможет рисковать своей жизнью и истреблять мои нервные клетки. Будет находиться в безопасности от себя самого. В то же время мне очень жаль его, в особенности потому, что после полученной травмы от него разом отвернулись все девушки, внимание которых он так любил. Словом, хромота отняла у него качество, присущее далеко не всем: уверенность. Найдж больше не мог чувствовать себя полноценным, не мог смотреть в зеркало без отвращения и мыслей о том, что со стороны похож на старика-переростка. Ему до сих пор было неловко постукивать кончиком трости по полам университета, неловко ощущать на себе любопытные и сочувствующие взгляды людей, неловко волочить за собой ногу, точно какую-то королевскую мантию. Как будто вслед за сломанной костью сломалась и жизнь Найджа. Его душа, его повадки.

Я вынырнула из вязкого болота мыслей, когда Томорроу подал голос и предложил заскочить в магазин, чтобы купить лимонада. Я согласилась, стараясь отогнать тоску, внезапно накатившую на меня после рассуждений о проблеме лучшего друга.

Простояв в очереди около двадцати с лишним минут, мы, наконец, вышли из душного помещения на не менее душную улицу. Откупорив крышку, я сделала глоток оранжевой газировки, блаженно прикрыв глаза. Храни Бог человека, который придумал холодильник! Если бы не он, этот лимонад не был бы столь восхитительно холодным. Найдж разделил со мной это мнение.

В очередной раз напомнив себе купить портативный вентилятор, я двинулась на поиски «сокровищ», а именно — скамеек в тени, не забывая при этом жаловаться на всё, что стояло, лежало и ходило.

К часу солнце начало жарить ещё сильнее, а людей на улицах становилось всё меньше. Многие предпочитали в такую погоду сидеть дома за просмотром сериала или фильма, с включённым кондиционером и открытыми по всему дому окнами. Некоторые привыкли наслаждаться тёплыми летними деньками и гулять по паркам, музеям или магазинам. А кто-то просто любил почесать языками сидя в тени под раскидистыми ветвями деревьев.