Эльфийское стекло 2

Глава 11. Тариэль

Тронный зал был полон. Под высокими сводами замерла вся знать. Королева снова закрыла лицо прозрачной чёрной вуалью. В стрельчатые окна заглядывала ночь. Звёзды мерцали ярко, почти как факелы на стенах и огни под потолком. В центре на возвышении из полированного камня стоял королевский глашатай. В руках он держал свиток — Скрижаль памяти — последнее слово короля. Такой заранее имел каждый правитель.

Рядом, выпрямившись в статной позе наследника, стоял Беррион. Его лицо было идеальной маской скорби. Но Тариэлю казалось, будто брат уже ощущает вес будущей короны. Гаэлла, бледная, но непоколебимая, сидела в резном кресле, вцепившись в подлокотники тонкими пальцами. Тариэль занял место поодаль, как и полагалось младшему принцу.

Тронный зал был сердцем замка, местом, где начинали и заканчивали свой путь короли, где приносили вечные клятвы, где вершились судьбы. Гигантские своды уходили ввысь, теряясь в серебристой дымке. Золото горящих свечей и электрический свет разбавляли серебро эльфийского стекла, что было здесь повсюду. Эти стены хранили вековые секреты эльфов. Сдержанный блеск стекла здесь контрастировал с красками фресок, вырезанными в безупречно белом мраморе.

Тариэль слегка расслабился, он знал, что Берриону предначертано стать новым королём. Тоска по отцу отступила на второй план, принцу хотелось, чтобы церемония скорее подошла к концу, наступила ясность. Он уже думал о том, как поднимется в свои покои, чтобы предаться грустным мыслям о княжне и неудавшемся плане. По залу неслись шепотки, глашатай ждал, когда наступит тишина.

Наконец все голоса смолкли, лишь мерцающие свечи отражались в высоких сводах. За окнами царила ночь. Близился новый рассвет для эльфов.

Беррион сложил белые от напряжения пальцы на груди. Десятки взглядов скользили по нему. А Тариэль стоял в тени у стены, почти сливаясь с резными панелями.

Глашатай ударил посохом в пол. Длинный посох из слоновой кости, увенчанный хрустальной сферой, произвёл длинный звон. Эхо покатилось под сводами, затихая где-то в вышине. Всё замерло, даже воздух.

— Внемлите, живущие ныне и те, что будут после. Сильмариль Памяти поведает последнее слово короля, — торжественно произнёс глашатай.

Сфера на конце посоха на секунду вспыхнула и погасла. Служитель отставил его и принялся разворачивать свиток, срывая королевскую печать так, чтобы все присутствующие видели.

Глашатай начал читать:

— Друзья мои, родные и подданные, когда душа моя отойдёт к предкам, не скорбите сверх меры. Ибо я вкусил полную чашу жизни. Если я не успел свершить всего, что от меня ждали, простите. Я прожил долгую и честную жизнь, думая лишь о том, как возвысить мой народ. Пусть не слава, но дела мои живут в веках. Это лучшая награда. Я отпускаю жене моей Гаэлле все брачные обеты. Если встретит она эльфа достойней, пусть будет счастлива. Благословляю сыновей моих на великие дела и верю, что не посрамят они корону…

Голос служителя мерно разносился по залу. В своём послании король говорил о любви к Линдену и семье, о заветах хранить мудрость. Всё шло по древнему, давно заведённому сценарию. Беррион сделал едва заметный вдох, готовясь к законной минуте своего триумфа. Тариэль подметил это.

— А потому внемлите! — продолжал глашатай. — Пусть не возраст, не старшинство, но мудрость провидения определит, кто понесёт жезл правления. Настало время перемен, пугающих, но неизбежных, с севера вернулось то, что спало так давно, что мы о нём забыли. В такие времена нам нужен тот, кто одарён толикой дара предков…

Служитель вытаращил глаза, запнулся.

Тариэль, зачарованный монотонным голосом, на время потерял нить рассуждений, но сейчас опомнился, насторожился. Ему вдруг показалось, будто он ослышался. «Вернулось то, что спало? Какие времена? Не старшинство, но мудрость провидения? Какого чёрта это значит?» — опешил принц.

По залу прокатился общий изумлённый вздох, а после зашуршали шепотки. Служитель прокашлялся и продолжил:

— Я видел многое за сотню лет, но главное узрел недавно. Мы — эльфы — первые, ступившие на землю, мы древние творения богов и первый шит от зла. Сейчас, как никогда, нам нужна искра магии и свет, чтобы вернуть величие, что было прежде. Я, Лориэль, потомок первых эльфов, завещаю свой трон и свою власть…

Глашатай побледнел, его голос на секунду сорвался, но он взял себя в руки и громогласно закончил фразу:

— …моему младшему сыну Тариэлю!

Воздух в зале замер, стал густым, осязаемым. Все взоры обратились к младшему принцу: десятки глаз, полных недоумения.

— Сие не прихоть, но необходимость. Да хранит вас свет, — дочитал служитель.

Наступила пугающая, гнетущая тишина. Глашатай, тяжело дыша, снова ударил посохом о пол, заставляя всех вздрогнуть.

— Воля короля оглашена! Да будет так!

В этот миг Беррион медленно повернул голову. Его взгляд утратил признаки скорби, они слетели, будто шелуха. Старший принц смотрел с ненавистью. Он не сказал ни слова, но в этом молчании был слышен звон клинков и треск рухнувшего мира.