Эльфы, люди и притворщики

Глава 12. Крылатый эльф

Чарли перевел тополь поближе к дому Гренковичей и теперь он красовался на подъездной аллее в начале улицы. Как передвигаются деревья? Незаметно, неуловимо для человеческого глаза… Вот ты стоишь посреди поля голого, смотришь на дальнюю рощицу, моргнул на один короткий миг, а вокруг тебя — деревья и туман. Он вечный спутник дриад, этот белесый и холодный туман, он всегда сопровождает деревья при перемещении, скрывает их следы. Конечно, не все деревья склонны к бродяжничеству, большинство из них мирно и спокойно спит, столетиями стоя на одном месте, к тому же не во всех из них живут дриады. Многие деревья были покинуты древопасами, не дождавшихся Радуги и Короны. И поэтому большую часть древесного населения занимают обычные деревья, но духи-дриады оберегают и защищают те, к виду которых относятся сами, к примеру, берегини-рябины селятся в рябиновых рощицах, осиновики и берёзники — в тех же случаях, и так далее.

Ладно, обжились немножко, мебель твердо и точно (до первого случайного каприза) заняла свои места. Из новых соседей пока только Чарли и те, с кем приехали сюда, Франкелы не в счет, они много лет уже были соседями Гренковичей, а значит и друзьями, проверенные временем.

Дерек поначалу переживал, что нет огороженных левад, и каждый божий день готовился к тому, что вот-вот придется ловить разбежавшихся лошадей, но время шло, а их лошади всё так и были на месте, никуда и ни зачем не разбегались. Лери забавлялась и шутливо подтрунивала над Дереком, на что тот нервно огрызался:

— Вот погоди, Лерка, разбегутся кони, по-другому запоешь!

— Не дождёшься, старик, не разбегутся!

— А у них… а у них просто стимула нет, вот!

И однажды обрушился на них такой… стимул, который заставил Дерека понервничать. Это случилось во второй половине дня, братья Франкелы зашли к Лери обсудить что-то на тему пересадки растений, ну и вот, разговаривают они, спорят о том, куда, какой и с чем… А тут ржание издалека донеслось, весёлое да многоголосое, их лошади, пасущиеся на лугу, дружненько подняли головы, да и заржали в ответ, а там вскоре и табун пожаловал. Местных лошадей, значит, свободных коней Балинора. Скачут длинногривые красавцы, один другого краше, масти все однотонной, то есть если белая, то белая с ног до головы, рыжая без единого светлого волоска, гнедых, пегих и прочих двухцветных лошадей, как вы понимаете — нет и не было. Так вот, скачет нехилый такой табун, голов эдак в двадцать, и ржет-заливается, за собой всех так и манит-приглашает, айда за нами, ребята! Вперед, на свободу!..

Первым сорвался с места Ян Малкольм, за ним Мери, Леголас… потом, задрав хвост, поскакала за ними Катиффа, а за ней и Магомет с Кантакларо… Дерек, потрясенный и растерянный, просто онемел от горя, глядя вслед ускакавшим предателям. Рядом с ним замерла Лери, подняв руку козырьком, и посмотрела туда же из-под руки с улыбкой. Бедняга Дерек хотел было возмутиться и укорить её за твердолобость, но не успел. Их лошади вдруг оторвались от балинорского табуна и так же, развесёлым галопом вернулись на луг и как ни в чем не бывало принялись спокойно пастись. Соломон, к чести сказать, с места не стронулся, а лишь равнодушно смотрел вслед свободным лошадям. Дерек повернул к Лери растерянное лицо и вопросительно уставился на неё, она вздохнула:

— Ну сам посуди, с чего им убегать, да и куда? Они привязаны к нам крепче якорной цепи любовью и дружбой, даже Леголас, который сроду не знает, что такое уздечка и никогда не испытывал лошадиных страданий. И изгороди нам не нужны, хотя, будь здесь машины-автомобили, я бы в первую очередь обнесла всю нашу территорию «ежами» и сеткой-рабицей в три ряда. А так... зачем париться, раз машин нет, то нет и опасности того, что наших лошадок какой-нибудь грузовик собьёт, верно, Дерек? Так, ладно, а вот эти маргаритки лучше сюда пересадить…

Соломон задумчиво понюхал морду подбежавшего Яна Малкольма и легонечко ущипнул за холочку, спрашивая, куда сыновья и дочери здешнего Ветра скачут? Ян равнодушно отмахнулся хвостом, да никуда, мол, бездельники они и клоуны, без царя в голове. Соломон кивнул и, удовлетворенно опустив голову, принялся щипать сочную травку. Странное место они выбрали для переселения, очень странное, но, к счастью, такое же безопасное, как и левада там… хм, а где это там? Ну, как бы там ни было, а прошлое следует оставлять в прошлом, ведь на самом деле всё просто, как и всякая истина в простом. В настоящем здесь и сейчас, всё остальное не имеет значения, разве что глаза вроде лучше видеть стали или нет, напротив, мыслей в голове больше становится… да, верно, мыслей, и думается всё лучше и лучше с каждым днём. И, главное, понимания больше становится, вот, к примеру… но возникнувшая было мысль испаряется без следа, отвлеченная новым пучком травы, в которую затесалась семенная коробочка какого-то цветка, и Соломону пришлось осторожно выплюнуть её, забыв на время о том, что он становится умнее.

В одну из ночей собаки подняли шум, громко залаяв и перебудив весь дом. Михаэль, сонно ворча, поднялся с постели и вышел из спальни, Лери же поспешила к детям, как и всякая нормальная мать, она в первую очередь должна позаботиться о безопасности детей. Грозно и оглушительно забухал басом Барм. Ого, а он-то с чего загавкал? Сроду же охранником не был! Лери, перепугавшись, схватила заспанного и хнычущего спросонок Севера и понеслась в комнату Люпина, на бегу зовя Гарри, тот выскочил из своих апартаментов и побежал следом за ними. Влетев на балкон, чтобы с него спуститься в сад, Лери тут же поняла, что это было ошибкой, в нос ударил тяжелый металлический запах. Запах крови! Твою мать!.. Она рванулась назад, собираясь вернуться в дом, но тут вперед устремился Эльмо, оживший Патронус Гарри. Понюхав воздух, серебряный пёс повернул лобастую голову к ним и сказал:

— Вообще-то он ранен, ему нужна помощь, а не паническое убегание от него…

Эта разумная и вменяемая фраза от мудрого сенбернара привела Лери в чувство. Опомнившись, она передала Севера на руки Гарри и, присмотревшись к темной тени в углу у самых перил, тут же послала Эльма за Михаэлем.