Эльфы Хрустального города

Глава 4: Ритуал

Утро настало неожиданно. Рик так и не сомкнул глаз. Он изучал походные журналы старого Приключенца — Якена Свифта. Их, в прямом смысле, откопала Мардж под тыквенной грядкой, накануне Самхейна.

Железный Охотник Якен жил пару столетий назад.

Марджи говорила, он часто бывал на Тракте и даже захаживал в таверну.

Ведьмак, охотник за сокровищами, гениальный алхимик — всё это не вполне описывает личность Свифта. В первую очередь он был полукровкой, как и сам Рик. Незаконный сын горского ведуна и светлой жрицы Аэстаса.

Горячая кровь гор подарила ему тягу к приключениям и колоссальную выносливость, а Дар Света — способности к алхимии и колдовству.

Поговаривают, именно Якен отыскал утраченный замок Тангалара. Но не захотел делиться сокровищами с соратниками. Каждый раз, напиваясь вдрызг, он показывал волшебный перстень с голубым сапфиром — таких всего два-три в мире. За него он и погиб.

Тангаларский народ, навсегда отказавшийся от родины, когда-то жил оседло. Но однажды в Летние земли пришли люди — они жгли Светоносные рощи, разрушали Хрустальные крепости. Убивали высоких эльфов и крали их детей ради магии, что текла в их жилах.

Многие эльфийские народы смирились, уступая воле человека — кровожадного и на редкость плодовитого захватчика с Северных морей. Они склонили колено, подписали мирный пакт, ради собственных чад, что рождались крайне редко — всего-то раз в пару столетий. Не смотря на могущество и древность Альвийской цивилизации, благородные эльфы были кем угодно, только не воинами. Высшей целью их жизни было созидание — творчество, искусство врачевания, астрономия и предсказание будущего. Они отдали свои технологии, земли и сокровища ради Дара Жизни — бросили в глотку ненасытного человека, и тот успокоился.

Все признали победу людей, только не Тангаларцы. Они замуровали свой дивный город из драгоценных сапфиров и радужного хрусталя. Укутали его магическим покровом и совершили Великий Исход.

Постепенно, бездомные эльфы смешались с людьми, осели на Трактах — стали наёмниками, следопытами, искусными целителями. Поговаривают, что они отринули магию и взамен получили нечто большее — свободу и жизнь. Их дети рождались почти так же часто, как человеческие. А женщины были свободны самостоятельно выбирать мужей любых рас.

****

За окном крикнула сойка — Охотник невольно вздрогнул. Слишком будоражил его этот дневник. Сколько тайн он скрывает? Шифровки, анаграммы, заметки на полях, скурпулезные рисунки и алхимические формулы…

Рик перевернул страницу, и снова погрузился в чтение. На сей раз внимание привлек незатейливый стишок:

«На излёте Самайна

Воля духов во льду.

Громогласная тайна

У людей на виду.

Там, где тьма расплетает

Тонкострунную шаль,

Из земли прорастает

Колдовская вуаль.

Это детские прятки —

Сотня миль впереди.

Вдоль от тыквенной грядки

В город духов войди.

Только песни и пляски

Путь откроют на юг,

Запрягай же коляски

И отчаливай, друг...

Огнеликие кони

Заклубятся гурьбой.

Закружись и наполни

Пропасть духов собой.

Хороводная лента,

Заклокочет в груди.

На излёте момента

Молви друг, и войди»…

— Ну конечно, это магия! — Охотник хлопнул себя по лбу и закрыл дневник.

****

— Нам нужен Тангаларский Праздник Увядания. — Закричал Рик, едва не сбив Марджи с ног. — Там хороводы, тыквы, огонь… Все, что нужно для крепкого ритуала вызова духов! Я намерен побеседовать с Якеном, тётушка… Притом, срочно. Пока Луна ещё в силе, а Дикая Охота не покрошила к чертям половину постояльцев, нужно собрать их в саду, в полночь. Как ты это обставишь, решай сама. Но мы будем водить ритуальные хороводы, так и знай…

— Уверен, что поступаешь правильно? — Нахмурилась Мардж. — Эльфийская магия — непредсказуемая штука…

— Во мне достаточно тангаларской крови, — выпятил челюсть Рик. — А упрямый я в папочку.

И Охотник изложил трактирщице свой план, удовлетворённо хихикая, каждый раз, когда её и без того выразительные глаза округлялись до размеров блюдца.

****

Опытная Марджи обставила всё с умом. Выставила бесплатную выпивку. Приказала повару забить молодого бычка и запечь с дынями, в меду и хрустящих орехах. Повод имелся неотразимый — Самхейн — проводы тепла, поворотный момент года, когда принято собирать изобильные столы и делиться едой с ближним.

Сжигать Тыквяного духа вышли ровно в полночь. Пьяные и сытые Приключенцы кое-как сбились в нестройный хоровод. Только Эви недовольно поглядывала на мерзлые грядки.

В переспелых тыквенных головах зажгли «негасимые» свечи.

«Только воск, любовь и немного магии», — приговаривала Мардж, катая их вручную.

«А ещё белладонна, хмель, сонный мак и галюциногенные поганки, — вздыхала Эви. — Как же… знаем…»

Эви любила пошутить, хоть и весьма грубо. Но сегодня эльфийка хмурилась, как никогда, разглядывая всё великолепие скороспелого праздника.

— Хотите вызвать духа? — Напрямую выпалила она, нагло отпихнув ладошку Рика. — Вы вообще головой думаете или только еду туда пихаете?

Охотник схватил её за руку. Хоровод замкнулся и пошёл вдоль садика Мардж, под горку, поблескивая свечами и позвякивая шпорами. Нестройный хорал разносился вдоль леса, заставляя Рика вздрагивать на особенно эмоциональных моментах. Лысый Том сорвал голос, и теперь хрипел, как огр во время жгучей отрыжки. Эви побледнела, но руку не отпускала. Хрупкое тело била мелкая дрожь.

«От ветра», — успокоил себя Рик.

Тыквенный дух наблюдал за ритуалом с пригорка. Его тусклые, безжизненные глазницы вспыхнули, сноп мелких искорок ударил в ночь. Лысый Том отпрянул, и факел выпал из рук.

Рик ликовал. Всего один круг у таверны, и такой результат.

«Хоть что-то хорошее от матери передалось!»

Эльфийка не разделяла его радости. Их смелая, дерзкая Эви едва ли не плакала, вот это нонсенс!..