Элиана из Эльмарии

Глава 2

Его дыхание было хриплым и неровным, а кровь продолжала проступать сквозь жгут. Я в отчаянии смотрела на свои руки.

«Нет… если так пойдет, он точно умрет…»

Звук. Ритмичный, металлический лязг о булыжник. Не беспорядочный топот, а чёткий, организованный шаг. Солдаты.

Сердце не просто замерло — оно провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено заколотив в такт этим шагам. Я застыла над незнакомцем, не в силах пошевелиться. Из-за поворота переулка, словно материализовавшись из самой тьмы, вышли трое воинов. Их синие плащи, в клочьях и в грязи, хлопали на холодном, пронизывающем ветру. Латы из тёмного, почти чёрного металла отливали тусклым свинцом. И на их нагрудниках — тот самый герб, что был на пряжке умирающего: вздыбленный серебряный грифон. Но сейчас он смотрелся не как символ спасения, а как клеймо, печать той самой власти, что вышвырнула меня за ворота несколько часов назад.

Я сидела на корточках, мои пальцы, липкие и тёплые от чужой крови, всё ещё сжимали окровавленный край моей футболки. Бежать? Куда? В глухой переулок? С моими силами, которые то появлялись, то исчезали? Это было бы самоубийством.

Воин впереди, мужчина лет сорока с проседью в тёмных волосах и старым шрамом через левую бровь, резко, почти отрывисто поднял руку в латной перчатке. Его люди замерли. Взгляд, острый и быстрый, как у хищной птицы, за секунду выхватил из полумрака всё: меня, испуганную и перепачканную, тело (очевидно) его командира, тёмное пятно крови на камнях. Он рухнул на колени рядом с незнакомцем, чуть ли не отталкивая меня в сторону.

— Капитан! Капитан, Каэлен! Чёрт возьми...

Потом этот взгляд, полный боли и ярости, поднялся и впился в меня. В серых глазах не было ни капли тепла или понимания. Одна лишь сталь и немое обвинение.

— Ты, — бросил он, и это слово прозвучало как приговор. — Кто ты? И что, чёрт тебя побери, ты с ним сделала?

Мой собственный голос, когда я попыталась ответить, был хриплым, сдавленным. Адреналин пылал в жилах огнём, и я слышала, как бешено стучит в висках. Я пыталась выудить из памяти обрывки этого странного языка, которые слышала.

— Я… помогала… — выдавила я, сглотнув горький комок страха. Мои руки сами собой показали на повязку. — Он ранен… я… нашла его здесь.

И в этот самый момент, будто услышав наш разговор, тот, кого звали Каэлен, тихо застонал. Тихо, но в тишине переулка это прозвучало громко. Его веки дрогнули, и он с огромным усилием приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, плавающим, но он узнал того, кто склонился над ним.

— Дроган… — это был не голос, а хриплый, сорванный шёпот, но в нём была такая железная убеждённость, что воздух вокруг словно сгустился. — Она… спасла меня. Не трогай её. Слышишь?

Выражение лица воина — Дрогана — изменилось. Суровая маска не растаяла, но в его глазах что-то дрогнуло. Он коротко, по-деловому кивнул, не глядя на меня, и отдал приказ своим людям. Те, молча и слаженно, осторожно подняли тело Каэлена, используя для этого снятые со спин щиты, — получились импровизированные носилки.

Затем Дроган повернулся ко мне. Он не улыбался, его рука по привычке всё ещё лежала на эфесе меча, но его кивок в сторону, откуда они пришли, был понятен и без слов.

— Идём с нами, — сказал он. — Капитан приказал.

«Это интересно, когда?» — мелькнула мысль в моей голове, но спорить я не стала.

Прошло не больше часа с того момента, как ворота захлопнулись у меня за спиной, а теперь я шагала через них обратно. Иронично, если подумать. Меня вели те самые стражники, что и прогнали. И я отчётливо ощущала себя не спасённой, а пленённой, пусть и под благородным предлогом.

Мы шли по оживлённым утренним улицам. Крики торговцев, предлагающих спелые фрукты, запах свежего хлеба и конского пота, яркие ткани на прилавках. Люди расступались перед нашим отрядом, и их взгляды — любопытные, испуганные, осуждающие — впивались в мою спину. Я же шла, сжимая в кулаке край своей куртки, единственное, что осталось от моего мира, и чувствовала себя диковинным зверем, которого ведут на показ.

А потом я увидела его. Замок. Он не просто высился на холме — он владел им. Тёмный, словно высеченный из одной гигантской скалы, он впивался своими остроконечными башнями в бледное небо с двумя лунами, которые теперь, днём, были едва заметными серпиками. Это была не сказочная крепость, а цитадель власти, и от неё веяло таким холодным величием, что у меня похолодело внутри.

«Почему я раньше его не замечала?»

Внутри воздух переменился. Резко и окончательно. Пахло не улицей, а воском, старым камнем и чем-то ещё — сладковатым и тяжёлым, может, ладаном или дорогим деревом. Мраморные полы звенели под сапогами моих провожатых, а гобелены на стенах изображали сцены охоты и войн, и мне везде чудились глаза — прищуренные, оценивающие. Слуги в ливреях шаркали ногами, спешно уступая дорогу, их быстрые взгляды скользили по моим джинам и грязной футболке с таким недоумением, будто я была пришельцем с другой планеты. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Меня привели в кабинет. Просторный, залитый дрожащим светом от огромного камина. Пламя отбрасывало на стены, уставленные книгами в кожаных переплётах, длинные, пляшущие тени. И у окна, спиной к комнате, стояла высокая, прямая фигура.

— Герцог Ардаль, — отдал честь Дроган.

Сердце у меня ушло в пятки. «Он» повернулся медленно, словно у него было всё время в мире. И этот мир замер.

Герцог был высоким, почти худощавым, с лицом такой аристократической отточенности, что оно казалось вырезанным из слоновой кости. Тёмные волосы, гладкие и тяжёлые, были убраны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Но главным были его глаза. Холодные, серые, как пепел после пожарища. В них не было ни тепла, ни приветствия — лишь безжалостный, сканирующий анализ.

Казалось, прошла целая вечность, пока я стояла на этом скользком каменном полу под пристальным взглядом Герцога. Дроган, вытянувшись в струну, отчеканивал свой рапорт.