Элиана из Эльмарии

Глава 3

Мои новые покои в западном крыле были роскошной, беззвучной клеткой. Прошло уже три дня, а я всё ещё вздрагивала, когда тяжёлая дверь закрывалась за служанкой, оставляя меня наедине с резной кроватью под бархатным балдахином, давящими взгляд портьерами и вечно пляшущими в камине языками пламени. Всё это великолепие было чужим, подавляющим, но это был кров над головой. И, что важнее, — щель, в которую я могла втиснуться, чтобы выжить.

С первыми лучами солнца, которые на следующий же день после встречи с Герцогом раскрасили пол причудливыми бликами от витражного стекла, для меня началась новая жизнь. Жизнь в режиме тотальной учёбы.

Моим гидом в этом хаосе стала Лира, служанка лет шестнадцати, с россыпью веснушек на носу и парой живых, невероятно любопытных карих глаз. Сначала она заикалась и краснела, называя меня «миледи», но моя полная беспомощность в самых простых вещах быстро растопила её робость.

— Нет, миледи, прошу вас, — её голос звучал мягко, но настойчиво, когда мы завтракали в моих покоях на третий день. Она бережно поправила мои пальцы на странной, витой вилке. — Так держат только крестьяне. Вас сочтут невоспитанной. И локти, умоляю, уберите со стола.

Я, доктор исторических наук, привыкшая к академическим дебатам, чувствовала себя полным идиотом. Я училась делать реверанс — лорду, барону, простому рыцарю; каждый имел свой градус поклона. Я зубрила бесконечные генеалогические древа и гербы, чьи символы сливались в глазах в одно пятно. Я впитывала язык, этот поток гортанных звуков и поэтических оборотов, который сначала казался сплошной стеной. Но мой мозг, годами тренированный анализировать мёртвые языки и архивы, работал как суперкомпьютер. Я схватывала на лету, а моя память стала моим главным и пока единственным оружием в этой игре.

Но настоящим спасением, своим вторым — и, возможно, самым ценным — союзником, я нашла в библиотеке. Случилось это на пятый день, когда я, отчаявшись, забрела в самый дальний зал, пахнущий пылью, воском и старой бумагой. Там я встретила Орвина.

Хранитель знаний, мужчина лет семидесяти с седой бородой, доходившей ему до пояса, и добрыми, умными глазами, скрытыми за толстыми стёклами очков. Он не увидел во мне чужеземную диковинку или угрозу. Он увидел коллегу. Пытливый ум, голодный до знаний.

В тишине, среди бесконечных стеллажей с фолиантами, он медленно, терпеливо открывал для меня Эльмарию.

— Наше общество, дитя моё, — сказал он как-то, наливая мне чашку душистого травяного чая, — держится на трёх столпах. Дворянство, чья кровь определяет их право владеть землёй. Церковь, чьё слово — закон для души. И Коронованный Герцог, чья воля — закон для всех. Оспаривать это — всё равно, что спорить с ураганом.

Он рассказывал мне о жёсткой иерархии, где твоё место было предопределено с первого крика. И о магии. «Дар», как её здесь шёпотом называли.

— Но разве магия не могла бы помочь? — вырвалось у меня на одном из наших вечерних занятий, недели через две. Я думала о грязных улицах, о медицине, которая тут, судя по всему, находилась на уровне средневековой Европы. — Врачевать, улучшать урожаи...

Орвин резко оглянулся, его доброе лицо исказила гримаса страха.

— Тссс, дитя моё, ради всего святого! — прошептал он, и его шепот был полнее любого крика. — Такие речи... они могут стоить вам жизни. Магия здесь — это тень, преследующая тебя с рождения. Её боятся. А то, чего боятся... — он многозначительно посмотрел на пылающий в камине огонь.

Именно Орвин, сам того не ведая, дал мне первую ниточку. Как-то раз, листая древний фолиант с мифами о создании мира, он пробормотал почти невзначай:

— Любопытные сказки. Вот, смотрите, говорят же о древних артефактах, способных «открывать врата между мирами». Чушь, конечно, но поэтичная.

У меня похолодело внутри. «Врата между мирами». Это была не сказка.

«Зеркало… Да…»

Это было возможное объяснение. И первый крошечный ключ к разгадке моего собственного появления здесь.

Но не все в стенах дворца встречали меня с любопытством Орвина или простодушием Лиры. Леди Изольда, дочь герцога Лориэна, чьи владения были богаче и едва ли не влиятельнее самих герцогских, стала моей личной тенью — изящной, пахнущей дорогими духами и отравленной завистью.

Наша первая встреча произошла спустя неделю моей затворнической жизни, в саду с розами, где я под руководством Лиры пыталась запомнить местные названия растений. Изольда появилась словно из ниоткуда в окружении трёх своих приспешниц, таких же нарядных и язвительных. Она была высока, ослепительно красива, с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в сложную причёску, и ледяными голубыми глазами, которые скользнули по мне с ног до головы.

— А, наша загадочная гостья из-за морей, — её голос был сладок, как мёд, и ядовит, как цикута. Она остановилась прямо передо мной, перекрывая путь. — Как поживаете в нашем «скромном» дворце? Надеюсь, наши обычаи не кажутся вам слишком… примитивными после ваших диковинных земель?

Её свита подавила хихиканье. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Я была на виду, как экспонат в музее.

— Всё прекрасно, леди Изольда, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ваш дворец великолепен.

— Какие очаровательные… «манеры», — протянула она, и её взгляд с наслаждением задержался на моём платье, сшитом по моим же наброскам местной портнихой. Оно всё ещё выделялось кроем и тканью. — Прямо как у деревенской девчонки, играющей в благородную даму. Не правда ли, девочки?

С тех пор каждая наша случайная встреча в коридоре, в библиотеке или во время прогулки превращалась в миниатюрное сражение. Её колкости, всегда завёрнутые в обёртку светской любезности, впивались в меня, как иголки. «Миледи, вы так держите веер? Как оригинально!», «Боже мой, вы снова одна? Наверное, так трудно найти достойную компанию, не зная наших традиций». Она наблюдала. Она фиксировала каждый мой промах, каждую фальшивую ноту в моём поведении. Я поняла быстро и безоговорочно: эта женщина не успокоится, пока не вытолкнет меня за пределы своей территории — будь то дворец или сфера внимания Герцога.