Элиана из Эльмарии

Глава 5

Голова была тяжёлой, а веки неподъемными от бессонной ночи. После того как герцог покинул меня вчера, я просидела за столом ещё несколько часов, вглядываясь в чужие созвездия, а потом, вернувшись в свои покои, пролежала почти до рассвета, наблюдая, как слабый предрассветный свет медленно вытесняет тени. Лира, помогавшая мне одеваться, с беспокойством отметила тёмные круги под моими глазами, но я отмахнулась, сославшись на духоту. А что я могла еще сказать?

Теперь, на утреннем совете, я чувствовала себя призраком. Пыльные солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие витражи, резали глаза, а гул голосов отдавался в висках монотонным гулом. Я сидела на своём отведённом месте, стараясь сохранять видимость внимания, но мысли путались, уходя в сторону от докладов о налогах и урожаях.

Внезапно громкий, пронзительный голос вывел меня из оцепенения. Это был барон Валмор, один из седовласых лордов, чьё лицо вечно было искажено гримасой недовольства. С жестоким, самодовольным удовольствием он начал травить молодого писаря, стоявшего у стола с дрожащими руками. Юноша, зачитав доклад о поставках провизии в северные гарнизоны, допустил мелкую, ничтожную описку в цифрах.

— В мои годы пажи были куда грамотнее! — гремел старик, и его голос звучно отражался от каменных сводов, привлекая всеобщее внимание. — Нынешнее поколение — сплошное разложение и позор для Эльмарии! Тебя, мальчишка, следовало бы отправить не переписчиком, а подметать конюшни!

«Какой же он шумный... и жестокий», — промелькнула у меня в голове мысль, затуманенная усталостью и раздражением.

Юноша стоял, опустив голову, уши и шея пылали багровым цветом, но он молча впитывал весь негатив, бессильно сжимал злополучный пергамент, и мне даже показалось, что его плечи вот-вот содрогнутся от слёз. Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, а в груди закипела знакомая волна гнева. Мои пальцы инстинктивно впились в складки платья, сжимая ткань в бессильных кулаках. Я уже сделала глубокий, шумный вдох, готовясь подняться и вступиться, наплевав на последствия и придворный этикет.

Но прежде чем первый звук сорвался с моих губ, раздался голос Ардаля. Он не повысил тона, но каждый слог прозвучал абсолютно властно, замораживая воздух в зале.

— Довольно, Валмор. Он учится. Глупость нужно исправлять, а не выставлять на посмешище. Продолжайте.

В наступившей гробовой тишине, пока опешивший барон, покраснев, бормотал что-то невнятное, а писец, не веря своему счастью, благодарно кивал, почти кланяясь, наш с Герцогом взгляд встретился через весь зал, залитый утренним светом.

«Он сейчас... уступил? Или мне показалось?» — пронеслось в моей растревоженной голове. «Он заметил мою готовность взорваться и сделал это сам, не дав мне навлечь на себя гнев всего совета? Или это была просто его воля, не терпящая беспорядка на своём совете?»

Я медленно выдохнула, разжимая закоченевшие пальцы. Ответа в его взгляде я не увидела. Лишь лёгкую, почти невидимую улыбку в уголках его губ, которую никто, кроме меня, возможно, не заметил бы.

Совет продолжился, но атмосфера в зале изменилась. Барон Валмор сидел, надувшись, бросая на меня исподтишка злые взгляды, будто я была виновницей его унижения. Писец же, закончив доклад, украдкой бросил на меня взгляд, полный безмолвной благодарности.

Когда собрание наконец завершилось, и придворные начали медленно расходиться, гулко переговариваясь под сводами, я поспешила выйти одной из первых. Мне хотелось незаметно улизнуть в покои и вернуться ко сну, но... В высоком арочном коридоре, где свет факелов отбрасывал на стены трепещущие тени, ко мне приблизилась Лира.

— Леди Элиана, — тихо сказала она, опустившись в почтительном реверансе. — От герцога прибыл слуга. Вас просят посетить малый кабинет через час.

Сердце неожиданно и громко ёкнуло, заставив дыхание на мгновение прерваться. Малый кабинет — не тронный зал, не официальная приемная, куда меня приглашали для демонстрации перед другими. Это было место для частных, доверительных бесед, и такой знак внимания — или проверки? — был абсолютно мне непонятен.

Ровно через час, проведённый в тщетных попытках успокоить нервы, я стояла перед массивной резной дубовой дверью кабинета. Сделав глубокий, почти шумный вдох, я толкнула ее и вошла.

Комната была залита мягким послеполуденным светом, льющимся из высокого узкого окна. Воздух пах старым деревом, воском и едва уловимыми нотками дыма. Герцог стоял у окна, спиной ко мне, наблюдая за чем-то в замковом дворе. Его поза была, как всегда, прямой, но в ней чувствовалась некоторая отрешённость. На его поясе, у бедра, покоилась рука, привычно лежащая на изящной рукояти парадного кинжала.

Услышав скрип двери, он медленно обернулся. Его лицо было освещено сбоку, и тень подчёркивала резкие черты. Взгляд, холодный и изучающий, скользнул по мне с головы до ног.

— Леди Элиана, — голос был ровным, без намёка на эмоции, значит, я его не вывела из себя, — Вы сегодня выглядели... взволнованной на совете.

Я опустила глаза, собираясь с мыслями, чувствуя, как под его взглядом учащается пульс.

— Ваша светлость, — начала я, тщательно подбирая каждое слово, — неожиданная вспышка гнева барона Валмора... была несколько ошеломляющей.

— Вспышка гнева? — он перебил меня, и в углах его строгих губ снова дрогнула та самая улыбка, больше похожая на усмешку. — Я говорю не о гневе Валмора. Я говорю о «вашей» готовности, леди, броситься в бой, словно рыцарь без доспехов, за незнакомого писаря. — Он сделал небольшую паузу, — Глупо. Безрассудно. Опасно. Но... ожидаемо. Совершенно в вашем духе.

Он сделал паузу, оторвался от окна и сделал несколько бесшумных шагов в мою сторону, сокращая дистанцию.

— Вы постоянно удивляете меня, — произнёс он тише, — Вчера — звёзды и поиски дома в чужих небесах. Сегодня — безрассудная защита тех, кому вы ничего не должны. Что же будет завтра?

— Завтра? — я сделала шаг навстречу, игриво склонив голову набок. — Возможно, я решу проверить прочность ваших доспехов, ваша светлость. Говорят, сталь эльмарийских кузнецов невероятно прочна... но всё ли выдерживает испытание женским любопытством?