Элишка - принцесса гернгутеров

3.2. Элишка и Луи Моветон

Элишка собиралась избавиться от Ламсфорда раз и навсегда, одним жестким ударом. Для этого она сначала заехала к Милорадову, тот уже несколько дней назад обещал найти в своем архиве статью о рейде против алхимиков, который возглавлял Ламсфорд. В их логове было найдено несколько трупов невинных жертв, Милорадов занимался вскрытием и дал свое заключение. Об их совместной работе написали и Милорадов любовно сохранил статью. Милорадов уже прочитал «Утренний вестник» и его всего трясло, волосы были всклокочены еще больше, чем у Элишки на портрете в газете.

-Я и раньше знал, что он сволочь, но чтобы до такой степени!оже хороша! Одна по улицам то! Без охраны!

- Франтишек дежурит на лестнице! И что дома?! Может дома еще опаснее!

Девушка пробежала взглядом статью о рейде против алхимиков. Большой заголовок: «Охотник на нечестивцев вернулся в столицу!». Полное перечисление наград, регалий и заслуг и парадный портрет Ламсфорда на четверть страницы. Портрет не интересный, скучный, по протоколу!

-Не знаете, у него есть кто-нибудь?

-Не понял? Ох, доченька! Чем же у тебя голова забита! Да от этого богомерзкого гада надо бежать!

-У него должна быть какая-то слабость? Мозоль на которую можно надавить!

Милорадов поднял с пола кошку. Задумчиво погладил ее, пока она не замурчала.

-На днях я слышал их с начальником разговор. Начальник, мол пора тебе жениться, под тридцать лет, а холостой, позоришь отделение. А он в ответ, что женится до конца года! Есть на примете девушка подходящая! Из уважаемой семьи.

Радостно чмокнув Милорадова в щеку, Элишка заспешила вниз по лестнице, где притаился верный Франтишек. Далее она взяла двуколку и отправилась на берег Невы.

Сказать, что Элишка плохо рисовала, это не сказать ничего. Все учителя , которых Беккер нанимал для своей дочери, не знали плакать им или смеяться, когда видели ее шедевры. Отец признал свое поражение, когда увидел, как дочь бьется над портретом Махаона - его любимой бабочки. Если бы он не видел экспонат, то никогда бы не понял, что за чудище рисовала дочь. С тех пор он перестал нанимать учителей рисования и сэкономил кучу денег. Зато Элишка знала, где ей найти настоящего мастера. На набережной в окружении портретов весело напевая песенку сидел самый известный шаржист Питера Луи Моветон. Двадцать лет назад Луи приехал покорять холодную Россию, писал классические портреты и пейзажи, имел свой дом и экипаж. Но потом влюбился в русскую дворянку. Влюбился неудачно. Ее муж не стал тратить на французишку пули и просто спустил с лестницы. С тех пор все старые клиенты отвернулись от Луи. Вслед за ними ушли и дом и экипаж и пафосный образ жизни. Луи обозлился и, конечно же, во всех своих бедах обвинил царя и стал самым известным шаржистом. Как же доставалось от него Николаю I. То он огромный колосc, порабощающий Европу, правда почему то без порток, то он совратитель юной Польши, то он злобный жандарм , который рыщет по земле. Охранка сбилась с ног, пытаясь посадить Луи, но никаких свидетельств его причастности к шаржам не обнаруживали. Сидит себе старичок на берегу Невы, пишет портреты щекастых малышей с гувернантками. Не подкопаешься. Элишку с ним познакомила Амалия, она часто заказывала разные забавные портреты Заклевского в свой дневник, потом показывала ему и они так заразительно смеялись. Элишка на минуту закрыла глаза. Потом она решительно протянула Луи пять рублей- двойную цену. Луи присвистнул:

-И кого барышня уродовать будем?

-Не уродовать, а наоборот! Элишка протянула Луи портрет Ламсфорда. Луи , увидев его, скривился, как от зубной боли и вернул Элишке деньги.

-Простите, барышня, но это такой «фрукт», с которым лучше не связываться! Элишка добавила еще пять рублей. Луи подумал, снял картуз, почесал макушку.

-Добавьте еще пять, мне придется уехать на пару месяцев отдохнуть в деревню. Воздухом подышать!

Элишка добавила и работа закипела.

В редакции «Утренний вестник» было очень тихо. Номер вчера сдали и до подготовки следующего номера еще несколько дней. Журналисты лениво просматривали издания конкурентов, сочно чертыхаясь сквозь зубы, у конкурентов было , что почитать горяченького о событиях во Франции. В «Утреннем вестнике» таких новостей не было . А почему? Журналисты кидали злобные взгляды на дверь кабинета. Редактор Иван Фомичев был серой лошадкой в отечественной журналистике. Еще пару лет назад он служил в третьем отделении агентом. У него был отличный почерк и тихий неконфликтный нрав. Но для агента он был слишком осторожен. И когда бывший редактор проштрафился и позволил запрещенным писателям  напечатать свои антицарские вирши, Ивана Фомичева быстро перевели работать в газету и повысили до редактора. Если Ламсфорду нужна была информационная поддержка, он не церемонясь посылал письмо Фомичеву и тот публиковал, все что немцу надо было. Так случилось и в случае с Элишкой.

Элишка спокойно поднялась на второй этаж издательства и пошла в приемную редактора. Поджарый, с колючим взглядом секретарь сказал, что ей надо на первый этаж, в отдел наборщиц. Элишка подняла вуаль и сказала, что она к редактору. На всех стульях и на полу лежали стопки нового номера и на титульной странице она собственной персоной. Секретарь растерялся, а Элишка решительно зашла в кабинет. Иван Викторович был уверен, что Элишка начнет скандалить или плакать, сцепил зубы, чтобы промолчать и просто пережить этот момент. Однако, Элишка тепло улыбнулась.

- Я знаю, что вы тесно сотрудничаете с охранкой...

Рука Ивана Викторовича дернулась , но он промолчал.

-Если вы хотите дать опровержение это ваше право.

-Ну, что вы, в вашей статье все правильно написано, я свидетель и портрет очень точно нарисован, чтобы убийцы не ошиблись и не промахнулись. Элишка перестала улыбаться и пристально посмотрела в глаза редактору.

- Я уже наполовину покойница! Так что вы мой должник! Вы напечатайте не опровержение, потому что это бесполезно, а дополнение. О том, что свидетельницу убийства будут охранять лучшие люди третьего отделения. И Элишка положила свеженарисованный портрет Ламсфорда на стол. Иван Викторович посмотрел на портрет и тонко улыбнулся.