Элишка - принцесса гернгутеров

9.1.Тёмный телохранитель

Разумовский донес Элишку до выхода из театра. К нему подошёл слуга и что-то шепнул на ухо. Разумовский досадливо поморщился. 

-Конечно, лучше не привлекать к себе лишнего внимания. 

Разумовский попытался завернуть Элишку в плащ. Элишка отчаянно защищалась и кричала. Последний лоск воспитанного человека слетел с Разумовского. Он схватил девушку за горло и сдавил,Элишка захрипела. 

Разумовский зло усмехнулся. 

-Прошло то время, когда я  любезничал. Ищейка из Третьего отделения  мёртв и никто не знает, что ты выжила. А значит, нечего с тобой любезничать. 

Элишка очнулась под мерный стук колёс. Ещё не открыв глаза, она поняла,  что находится там, где находиться не должна. Это была карета  ни её отца, ни карета Ламсфорда. Оба не любили роскошь, а Элишка чувствовала под плечом шёлк дорогой вышивки и  почему-то не чувствовала ни рук, ни ног. Элишка, продолжая мерно дышать, чуть- чуть приоткрыла глаза и увидела, что на сидении напротив, спит Разумовский. Дверь из кареты на свободу была совсем рядом. Элишка попыталась привстать и чуть не вскрикнула от боли. Руки и ноги её были туго перетянуты прочной веревкой. Разумовский вязал узлы на совесть. Запястья и щиколотки затекли и распухли. Продолжая ровно дышать, Лиза напрягла руки, но эти узлы мог разорвать только какой-нибудь богатырь. Веки Разумовского начали подрагивать, ему что-то снилось. Разумовский перевернулся на бок и спросонья прохрипел. 

-Я понятия не имею, где ваша дочь, Александр Каспарович! 

Злая гримаса прошла по лицу Разумовского. 

-Ничтожество, цветоводишка. Кем ты себя возомнил?Разговаривать со мной в таком тоне?! Свою дочь ты получишь по частям.

Элишка почувствовала, как зелёный пот струится по её вискам. Лучше бы она умерла под завалами рядом с Ламсфордом!Воображение живо перенесло её в мрачные завалы главного столичного театра. Дым, копоть, и человек, который много раз заставлял её страдать и плакать. Человек, который много раз давал отпор таким негодяям, как Разумовский. Человек, который был ранен и ещё более беспомощен, чем она сейчас. И Элишка почувствовала, как страх за себя отступил.  А отец?!  А мама!? Смогут ли они пережить её смерть? ! 

  И тут она услышала голос. Словно кто-то пытался докричаться до неё. Голос был женским, очень музыкальным и нежным. Но разобрать, что говорила неизвестная женщина было невозможно.  Словно голос бился о барьер между мирами. Незнакомка повысила голос и он забился диким звоном в ушах Элишки. Элишка хотела закрыть уши и не могла. 

Она слышала этот голос и раньше и рассказывала отцу. Элишка помнила, как помрачнело лицо Александра Каспаровича. Он сказал, чтобы она не боялась. Этот голос  духов предков. Когда кто-нибудь из гернгутеров оказывается в сложной ситуации, предки пытаются подсказать выход. 

"Дорогая моя девочка!" - говорил Александр Каспарович: "Многие из нас подвергались соблазну поговорить с  предками и получить помощь. Но тревожить умерших это последнее дело. Взрослый человек сам должен иметь мудрость найти выход из сложной ситуации. Безвыходных ситуаций не бывает". Элишка тяжело вздохнула, сжала ручки в кулачки и строго сказала себе :" Ты единственная, кто может тебе сейчас, помочь, соберись. У нас мало времени. Этот мерзавец сейчас очнется. Не кричи, не пытайся дать отпор или взывать к совести. У этого мерзавца её нет! Посмотри на него ласково, говори нежно. Убеди его в том, что твоя былая  холодность всего лишь дань воле родителей, которым он не нравился. А на самом деле ты от него без ума! ". 

Когда тебе всего семнадцать лет, умирать совсем не хочется и Элишка поступила так, как подсказывал разум. 

Элишка наклонилась к уху Разумовского и прошептала: "Проснитесь, Андрей Павлович! ". 

У Разумовского затрепетали ресницы, он долго смотрел на Элишку мутным взглядом, не мог понять, кто она и что делает в его карете. Элишка про себя это отметила. Нет, он никогда не был увлечен ею, просто она своим отказом затронула его гордыню. Наконец, он вспомнил, при каких обстоятельствах Элишка оказалась в его карете. Разумовский откинул голову и засмеялся.

-Лизавета  Александровна, простите меня, я и забыл, что пригласил вас разделить со мной прогулку. 

Шутка очень понравилась Разумовскому. И он решил продолжить в том же духе. 

-Дорогая, а где же ваша нянюшка? 

Элишка тут же увидела свою комнату, нянюшка подшивает её платье и бурчит под нос, что барышня в путешествии с отцом  все худеет и худеет, спасу нет,  придётся перешивать все платья. Нянюшка была маленькая и круглая и все кто худее, казались ей  болезненным. Но это не мешало ей обожать свою худенькую, как тростинка воспитанницу. 

Элишка понимала на что намекает Разумовский. Без нянюшки! В карете с мужчиной! Наедине! На её репутации и замужестве можно поставить крест! Но Элишка понимала, что он шутит. В его планы вообще не входило оставлять её в живых. 

- Ах, Андрей Павлович! Что же вы наделали! Не думала, я  что предположения моей нянюшки и матушки и батюшки в отношении вас подтвердятся. 

Разумовский сразу же перестал улыбаться и нахмурился. 

-Ну, что же вы, Лизавета Александровна! Договаривайте! Что там ваши батюшка и матушка говорили обо мне?

Элишку всю колотило, и она глотая слезы выпалила. 

-Я думала, что вы хороший человек, честный и порядочный и женитесь на мне. А родители говорили, что такие приближенные к царской милости господа, как вы, только обещают жениться. А сами губят порядочных  девушек и забывают свои клятвы. И оказалось, что они правы. 

Разумовский, не веря, нахмурился. 

-Надо же, как вы складно лжете Лизавета Александровна. Ещё недавно вы нос от меня воротили. А теперь влюбленны и хотите замуж. 

 Элишка пожала губы, подняла на своего обидчика колючий взгляд.

-Я из семьи гернгутеров, мы признаем  свои чувства только после венчания. Если девушка признается  до свадьбы, это большой грех. А если нарушит наказ родителей не встречаться с поклонником, которого они не одобряют, это преступление.