Элишка - принцесса гернгутеров

9.2.Две пули

      Ламсфорд очнулся в прекрасно по - барски обставленном доме. Вокруг была шикарная мебель, дорогие  ковры. Ламсфорду хватило пару секунд, чтобы осмотреться и узнать комнату. Сюда его привёл служащий сиротского приюта двадцать лет назад. Здесь он провел семь лет, до поступления в военную академию. Мышцы Ламсфорда сразу подобрались, сердце забилось с удвоенной силой. Ламсфорд понял, что он в гостях у Дубельта. А это говорило о серьёзности  ситуации. То, что он не связан, его радовало, значит, те похорные подозрения в измене, с него сняты. Но почему он дома у Дубельта.? Что случилось? Появились какие-то новые факты и Дубельт решил держать Ламсфорда под рукой?

       Ламсфорд увидел на изголовье свою одежду,  Рядом на столике он увидел колокольчик, чтобы вызвать прислугу. Если он позвонит, придёт дед Георгий - деньщик и отец Алексея. Алексея-названного брата! Алексея, который предал! Нет, он не готов разговаривать с дедом Георгием. Ламсфорд встал и  потянулся к одежде. На стене напротив, в зеркале, он увидел свое отражение в полный рост. Перетянутое от напряжения жилами тело,  мрачно- серая кожа, забывшая, как прекрасно на солнце, тёмные отметины старых и новых шрамов. Ламсфорд поднял глаза выше. Лицо было уставшим, но несмотря на все испытания, сохранившее молодую точенность черт. И глаза. Повидавшие многое,  светлые, как у стариков, на дне которых плескалась обреченность!  Такие глаза были у его отца перед смертью! Отец! Воспоминание резануло душу. Если бы его не убили, все было бы иначе!

       Ламсфорд тщательно побрился, беззвучно оделся, чтобы не разбудить слуг. Меньше всего ему хотелось суету вокруг себя, вышел на витую лестницу и спустился на первый этаж. Однако, до личных покоев Дубельта, он не дошёл. Его окликнул женский голос. 

-Карл! 

В  малой гостиной  стояла жена Дубельта Лариса Львовна. Карл выругался про себя. Лариса Львовна была женщиной с большой буквы. Несмотря на переменчивость женской натуры к Карлу она всегда была неизменно добра. Она приняла мальчика из сиротского приюта, как родного, относилась к нему с подчеркнутым уважением и заставила проявлять уважение всех слуг. А Карл отвечал ей неизменной неблагодарностью.  Огрызался каждый раз, когда её видел, напоминая себе, что она не его мать. Дубельта это злило, он говорил, что Карл неблагодарный и кусает руку, которая его кормит. Но Карлу было все равно, он был уверен, что женщина притворяется. Ах, как он хотел сорвать с неё маску! Однажды, в порыве гнева он вылил на её причёску целый графин виноградного сока. Но даже тогда она не повысила на него голос. В глубине души он понимал, что Дубельту несказанно повезло с такой женой. Но никогда не говорил эту мысль в слух. Десять лет он не жил в этом доме и не видел Ларису Львовну. Но она ему писала проникновенные письма, присылала тёплые вещи. Карл знал, что должен целовать этой женщине руки и не мог. Потому что, если бы её не было, он мог с чистой совестью сказать  - все женщины зло! Дубельт чувствовал, что творится в душе у воспитанника и упрямо передовал ему подарки от  Ларисы Львовны. Долгие года Карл был уверен, что он издевается...

-Мальчик мой. 

Лариса Львовна подняла руки, порывисто  обхватила за плечи и спрятала заплаканное лицо на его груди. Ламсфорд хотел отстраниться, но увидел в её глазах такое отчаяние. 

-Леонтий Васильевич? 

Её  губы что-то безмолвно зашептали, ему пришлось склонить голову к её лицу, чтобы разобрать страшное.

- Очень плох.. 

Карл  отстранился и побежал по коридорам, он открывал все двери, сорвал голос, звал Дубельта. Наконец, один из перепуганных слуг показал ему на дверь. В комнате было светло, как днем от свечей.  Врачи склонились над телом того, кто много лет держал в узде целую страну и гнал инакомыслие. Рыжие волосы главного жандарма России слиплись от пота. Его грудная клетка была перетянута целым корсетом бинтов. Леонтий Васильевич узнал Ламсфорда и протянул ему руку. Ламсфорд упал на колени и поцеловал дрожащие пальцы.

-Кто посмел? 

- Сейчас это не важно. Поклянись мне, что позаботишься о Ларисе Львове, как если бы она была твоей настоящей матерью. Не жди моего конца, принимай управление отделением на себя. Будь жестоким и бескомпромиссным, если понадобится. Главное, спасти Россию от гибели. Клянись мне... 

- Клянусь.... 

В горле у Карла так пересохло, что он с трудом добавил. 

- Врачи? 

Врачи зашевелились, как пауки при свете свечей. Но Карл на них не смотрел. 

-Врачи говорят-день, два, три. Неизвестно. Не жалей меня, слышишь! Я хорошо пожил, всем бы так. Я буду отпет, как положено.  А кто отпоёт  страждущих, если к власти придут сектанты?

Лаврентий схватил Ламсфорда за плечо, притянул его лицо к своему лицу. Ламсфорд слышал, свистящие хрипы в лёгких Лаврентия, когда тот заговорил. 

-Делай, что хочешь, но не дай им это сделать. 

Яркие блестящие глаза Дубельта словно затянуло дымкой. 

-Благославляю тебя... 

Тело Дубельта обмякло, врачи загомонили каждый на свой лад. Ламсфорд прижал руку к его шее. И услышал тук, тук. Наставник был  ещё жив. 

В коридоре к Ламсфорду присоединились Аарон и Венкеслас. Карл бросал на них ядовитые взгляды и с трудом сдерживался, чтобы не заругаться на немецком на весь дом. 

-Как это случилось? 

За двенадцать часов до описываемых событий. 

Театр полыхал. Со всех сторон города  сьезжались пожарные и полицейские экипажи. Из одного  такого экипажа вышел начальник Тайной канцелярии Леонтий Васильевич Дубельт  и окинул мрачным взглядом то, что ещё недавно было жемчужиной архитектуры. Вокруг дома суетилась толпа  людей, женщины голосили и звали своих  погребенных под завалами родных, наскоро одетые мужчины,  жившие в соседних домах, с мрачным упорством разбирали балки. Дубельт подозвал к себе Аарона. 

-У вас есть карта здания? 

Аарон вытащил из кармана свернутую в трубочку карту. 

-Извольте глянуть, ваше превосходительство.