Элисса из "Старых вязов"

Глава 2. Письмо

Несмотря на то, что вязовые аллеи и яблоневые сады уже терпели на себе жгучие рассеянные лучи полуденного солнца, а на кухне уже вовсю гремели кастрюлями и сковородками к обеду, Беатрис все еще не была одета и задумчиво расхаживала босая, в одной сорочке по своей комнате, то и дело кидая неловкий взгляд на свой стол, на котором нетерпеливо ожидали ее решения раскрытая чернильница и пустой листок бумаги.

Прошло уже два дня, с тех пор как было дано объявление о ее помолвке с Эрнестом, и Эшфилды, казалось, целыми днями только и занимались, что разгребали корреспонденцию с поздравлениями, составляя благодарственные письма даже тем, с кем не общались последние лет десять. Свадьба, рождение и похороны — вот три события, которые по-настоящему волнуют людей и показывают истинные масштабы круга знакомств. Но среди всех этих аккуратных конвертиков, скрывавших в себе вычурные фразы, граничащие с пошлостью, теплые слова или сухие вежливые отписки, так и не нашелся тот, которого Беатрис боялась и ждала больше всего, — конверт от Лоузеров. Они будто проигнорировали тот факт, что дочь их соседа выходит замуж. «Конечно, для графа Лонсдейла мы слишком мелкие сошки, чтобы снисходить до нас с поздравлениями! — злилась она. — Вероятно, это всё Генри. Это он их убедил. Он, сын графа, не может принять то, что ему предпочли простого адвоката. Мог бы найти и более достойный способ, чем проигнорировать мою помолвку». Она рассерженно топнула ногой и с неудовольствием уселась за стол и взялась за перо.

«И что мне теперь делать? Унизительно умолять его вернуть мои письма? Будь он хоть капельку джентельмен, мне бы не пришлось его об этом просить. Заставлять девушку просить — какая подлость со стороны мужчины! Как мне начать? Уважаемый мистер Генри Сесиль Лоузер, которого в каждом своем письме я имела неосторожность называть Генри, прошу вас в свете моего грядущего замужества вернуть мне мои письма, содержанием которых я не горжусь. Не то, что там было нечто постыдное, но, если Генри покажет их хоть одной живой душе, моя помолвка окажется под угрозой. А я ничем… ничем не дорожу так, как доверием Эрнеста», — Беатрис нервно сглотнула и, отложив в сторону перо, вновь встала и нависла над пустым листом бумаги. Маленькая бесцветная капля неторопливо растекалась по нему.

«Я была так глупа. Каждое второе имя в моем карне было именем Генри Сесиля, каждый перерыв между танцами принадлежал ему, каждое его слово было встречено с улыбкой, на каждое его письмо находился теплый, пожалуй, слишком теплый, чтобы быть приличным, ответ… Я всё делала правильно как девушка, которой необходимо найти хорошую партию. Я всё делала так, как советовала мне мать. Она первая обратила внимание на то, что он и богат, и титулован, и ко мне неравнодушен; она велела ему подыграть. Я так и сделала. И быть может, окажись Генри чуть расторопнее или чуть более способным противостоять своей родне, верно, считающей меня недостаточно родовитой, я бы уже оказалась миссис Лоузер. Но все сложилось иначе, в моей жизни появился Эрнест, и вот я стараниями своей матушки нахожусь в двусмысленном положении, на грани позора и стыда без малейшего представления о том, как из него выйти».

Беатрис продолжала бродить по своей комнате. Вдруг движение за окном привлекло ее внимание: к дому подъехала почтовая телега, и почтальон вскоре передал кому-то из слуг почту. Беатрис оживилась: «Вдруг Генри что-то написал или даже переслал мои письма!» — и принялась поспешно собираться. Но не успела она надеть еще чулки и платье, как в дверь ее комнаты постучались.

— Это я, — раздался голос Элис, звучавший отчего-то очень слабо, едва слышно.

— Входи, — отозвалась Беатрис, и в следующее мгновение на пороге ее комнаты с дрожащими губами и скомканным письмом в руках появилась расплаканная сестра.

— Что стряслось? — Беатрис тут же подскочила к ней и, приобняв, поспешила усадить Элис на кровать. Элис растерянно смотрела по сторонам, будто не узнавая комнату, в которой бывала тысячи раз, в которой шушукалась с сестрой, поведывала ей свои секреты, обменивалась сплетнями и новостями, готовилась к балам.

— Тебе лучше тоже присесть, — выдавила из себя со всхлипом Элис. Беатрис подчинилась и, присев рядом с ней, взяла ее руки, мертвой хваткой вцепившиеся в письмо. — Твоя свадьба отменяется.

Резко стало не хватать воздуха, что-то душило за горло с нечеловеческой силой. Беатрис покачнулась, и, не сиди она на своей кровати, падения было б не избежать. Она нервно сглотнула, глубоко дыша, переваливаясь с ноги на ногу, едва их волоча, подошла к окну и распахнула его. Аромат яблок, источаемый садом, отдавал гнилью; удушливую вязкость источали листья старинных вязов. Она смотрела на слепящее солнце, на бесполезную суету бабочек у облетающего розового куста, и думала, как несправедлив, должно быть, этот мир, если в этот летний день, когда всё сверкает, танцует и поет, ее будущее оказывается под серьезной угрозой.

Наконец, восстановив дыхание и обретя самообладание, Беатрис повернулась к сестре и безразличным тоном спросила:

— Мистер Саттон что-то написал? Он порывает со мной?

Элис застыла в изумлении и в следующее мгновение замахала руками.

— Как ты себе такое и вообразить могла, Беатрис! Ни в коем разе!

Беатрис выдохнула, но не успокоилась. «То, что этого не случилось сегодня, не значит, что этого не произойдет потом».

— Тогда почему? — не понимала она.

Элис вновь всхлипнула и, собравшись с силами, путанно забормотала:

— Кузен Амос написал нам о смерти дядюшки Ричарда. Он, он… наш бедный дядюшка Рич свалился с лошади во время прогулки по лесу. Она чего-то испугалась… что-то спугнуло ее, она взбрыканула, и он свалился. Доктор ничем не смог помочь. Дядюшка Рич погиб… — Элис зашлась в рыданиях пуще прежнего, как будто, только сообщив новость своей сестре, по-настоящему осознала то, что больше она не услышит нравоучительно-забавных историй дядюшки Рича о его виккарской службе, его добродушного охотничьего хвастовства, не поиграет с ним в шарады, которые он с детским озорством собирал со всех своих знакомых и аккуратно записывал на карточках, которые хранил столь же бережно, как свою настольную Библию.