Элисса из "Старых вязов"

Глава 3. Приезд

Настал день, в который должен был приехать Амос, неделю назад принявший приглашение навестить своих родственников в «Старых вязах», и с самого утра Элис, по острому выражению Беатрис, находилась в «неприличном возбуждении». Юная девушка вскочила с постели ни свет ни заря, самостоятельно оделась и убрала волосы черной атласной лентой, струившейся по ее длинной шейке небрежным завитком, и поспешила на кухню, где, к своему удивлению, не застала никого из слуг. Вскоре не без ее участия флигель, где жили слуги, недовольно гудел, как рой потревоженных пчел. Никто не был обделен заданием. Тут же затопили на кухне, загрохотали каретой в конюшне, зашуршали свежими накрахмаленными простынями и скатертями в доме. Элис металась из флигеля в гостиную, из гостиную в спальню, из спальни на кухню, из кухни в столовую, из столовой в конюшню и обратно, отдавая все новые и новые приказания. «Кузен Амос должен увидеть «Старые вязы» во всем великолепии!» — твердо решила она.

Когда мистер, миссис и мисс Эшфилд спустились к завтраку, они были удивлены, как празднично, на грани нарушения царившего траура, был убран их дом. Завидев запыхавшуюся Элис с растрепанной прической и разрумянившимися щеками, миссис Эшфилд строго оглядела ее с головы до ног и сказала:

— Тебе следует отдохнуть. Желательно, в компании камеристки.

— Да, мама, — отозвалась Элис, но вместо того, чтобы тотчас же отправиться в свою комнату и прихорашиваться перед зеркалом, она упала обессиленно на стул и, не дожидаясь, пока за стол сядут остальные, приступила к уже поданному завтраку. Миссис Эшфилд тяжело вздохнула, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала.

— Ты славно постаралась, Элис, — похвалил ее добродушно отец, и девушка смущенно улыбнулась.

— Кузен Амос не навещал нас десять лет. Мы должны оказать ему наиболее пышный прием, какой только возможен в условиях траура. Было бы неплохо пригласить кого-то из соседей, — задумчиво произнесла она и, прочтя неудовольствие на лице матери, поспешно добавила: — если это, конечно, уместно.

— Думаю, если мы пригласим мистера Саттона и майора Фицуильяма, это будет вполне уместно: они почти члены нашей семьи, — после короткого раздумья, охватившего всех присутствующих, предложила Беатрис.

— А учитывая то, что кузен Амос работает помощником стряпчего, у него с мистером Саттоном наверняка найдутся общие темы! — не скрывая радости, подхватила Элис, но ее восторг тут же был омрачен словами матери:

— Два юриста на компанию из семи человек. Это будет, право, слишком скучно, — она говорила не очень быстро, но и не медленно, не громко, но и не тихо. Ее речь вполне можно было счесть величественной, равно как и надменной, и это зависело лишь оттого, как слушатель относился к самой миссис Эшфилд — женщине, вызывавшей и почтение, и презрение в равной мере. — Не находите, мистер Эшфилд? — обратилась она к мужу легким, как бы снисходительным кивком головы.

Мистер Эшфилд довольно усмехнулся и, пригубив утренний кофе, веселясь манерам своей супруги, сказал:

— Одно ваше присутствие, Эстер, избавит нашу компанию от скуки. Так что я прямо после завтрака пошлю мистеру Саттону и майору Фицуильяму приглашения на сегодняшний обед, и мы встретим нашего любезного племянника, как подобает.

Элис и Беатрис поблагодарили отца за его снисходительность. Миссис Эшфилд не возражала, но ее нижняя губа, чуть выпяченная вперед, как у капризного ребенка, выдавала ее внутреннее несогласие. Впрочем, к нраву Эстер Эшфилд все домашние уже привыкли, ее несогласие и неудовольствие так редко сменялись радостью, что никто и не пытался ей угодить, и с мнением ее считались нечасто.

— Что ж, — промолвила она, холодно улыбаясь дочерям, — тогда, девочки, вам стоит принарядиться. Особенно тебе Элис. Выглядишь не лучше кухарки.

Элис смущенно потупилась в тарелку, и Беатрис, сидевшая напротив сестры, видела, как та едва сдерживала слезы и нервно сглатывала их. «Нет ничего постыдного в том, чтобы выглядеть, как кухарка, правда?» — безмолвный вопрос застыл в ее глазах, когда она посмотрела на Беатрис, и старшая сестра не могла ничего поделать, кроме как жалостливо свести брови и сочувственно кивнуть младшей. «Элис, Элис, отчего ж ты стараешься быть идеальной? — подумала она про себя. — Разве идеальность сделает тебя счастливой?» Выпрямившись, Элис неровно улыбнулась и горделиво произнесла: «Конечно, мама» — ее хватило лишь на одно мгновение, после чего она вновь сгорбилась над тарелкой ненавистной овсянки и с нежеланием проглотила ложку каши, соленой от слез, от которой ее воротило. У нее совершенно пропал аппетит. Миссис Эшфилд, как ни в чем не бывало, вела разговор со своим мужем и делала вид, что не замечает расстроенного состояния дочери. Беатрис переводила взгляд с Элис на отца, надеясь обратить его внимание. Наконец мистер Эшфилд отвлекся от утренних сплетен, отличавшихся от дневных и вечерних лишь степенью свежести своего содержания, и обратился к дочери:

— Элис, ты неважно себя чувствуешь? — девушка кивнула. — Тогда ступай к себе. Ты с самого утра на ногах и хорошо потрудилась, тебе нужно отдохнуть.

Элис благодарно кивнула и тут же выскочила из-за стола. Вскоре стук ее каблучков раздался по лестнице, разрежаемый глухими, но все же слышимыми рыданиями.

— Бедняжка, — вздохнул Арчибальд Эшфилд, — она совершенно не жалеет себя и своих сил. Беатрис, не сходишь справиться о ней? — он вопросительно посмотрел на старшую дочь, и та, кивнув, неторопливо встала из-за стола и направилась к двери, нарочно замедляя свой шаг, чтобы услышать, что скажет мать.

— Зато в ней есть задатки хорошей хозяйки. Она с легкостью сможет управлять таким имением, как «Старые вязы», и даже большим, — возразила миссис Эшфилд. Беатрис невольно содрогнулась оттого, какое равнодушие гремело в этой фразе, но ей отчаянно хотелось верить в то, что так мать выказывает свою гордость за Элис.

— Где бы только отыскать ей супруга с таким имением… — задумался мистер Эшфилд. Теперь, когда вопрос о замужестве старшей дочери был почти решен и, как считал Арчибальд Эшфилд, вполне удачно, настал черед задуматься и о судьбе младшей.