Элиз и Тьерри. Последняя любовь в Клевро

Тревоги сына лекаря

= Тьерри =

Если бы меня спросили, что мне казалось наиболее сомнительным: шататься по домам Клевро в разгар чумы или идти в горы с мадемуазель — я бы, наверное, не смог определиться.

Особенно забавным оказалось то, что идея искать здоровых принадлежала как раз дочери виконта. Но я понимал, что объяснять ей — какой ужас и страх несет с собой мор Юстиниана, это как играть в прятки со слепым — из уважения головой покачает, но ведь не поймет ничего. И это не потому, что девушка глупа или излишне впечатлительна, я просто хорошо помнил собственный опыт. Чтобы втолковать мне серьезность заболевания, отцу пришлось рассказать обо всех ужасах, что он вычитал в свитках монахов аббатства Монрепо. Несколько дней после этих леденящих кровь историй мне снились почерневшие носы, огромные — источающие гной и кровь — опухоли, кровь из глаз у близких и знакомых… В общем, после такого от одного слова «чума», мне становилось нехорошо.

Пока мы шли к окраине, где жило семейство Мерсье, я мучительно пытался припомнить первые симптомы и были ли известны хотя бы какие-то методы лечения. Со вторым было легче — в памяти сразу всплывала цитата из свитков прошлых лет: «Такова была скорбь, что умирали не поодиночке, а улицами; и некому было рыдать, ибо некому было остаться живым, дабы рыдать». Кажется, это красноречиво указывало на то, что с лечением чумы как-то не ладилось. Но как узнать, здоров ли Готье? Расскажет ли он о жаре, что проявился совсем недавно, упомянет ли о головной боли?

Я покосился на мадемуазель, и она сразу же мне улыбнулась. Еще одно подтверждение, что девушка попросту не понимает всей серьезности. Конечно, она хотела помочь Готье. Раньше я часто видел их мило беседующими. Оба гладили округлые бока этой самой кобылы и шептались о чем-то известном только им двоим.

Наверное, я правильно сделал, что согласился проверить: мы должны были убедиться, что семья Готье покинула Клевро. Я знал насколько смертельна чума, и, конечно, чувствовал ответственность, особенно если учесть, что парень — друг мадемуазель. И все-таки, с каждым шагом приближаясь к жилым домам, мои мысли метались в поисках ответа на единственный вопрос: как же все-таки понять, что он здоров? И что делать, если я замечу признаки болезни, а он изъявит желание ехать с нами?

Тишина, не мешавшая мне размышлять до того момента, как мы подошли к дому семьи Мерсье внезапно стала казаться зловещей. Я услышал, как за спиной длинная юбка мадемуазель зашуршала. Девушка собиралась спешиться.

— Оставайтесь здесь, — сказал я чуть более резко, чем планировал.

— Но я могу помочь, — мягко настаивала она.

— Нет. Не можете.

«И отчего я такой хам?» — упрекнул себя я, когда огромные карие глаза мадемуазель округлились словно блюдца. Она бросила тревожный взгляд на дверь дома конюха и неуверенно сказала:

— Хорошо. Как скажешь. Но если буду нужна, только позови.

Она уставилась на меня так, будто я нерадивый ученик, который из-за вредности и упорства вредит сам себе. Она глазела, пока я не закивал. Тогда девушка снова улыбнулась и уселась на лошадь поудобней.

— Ладно. Ладно. Вот и хорошо. — зачем-то повторял я, продолжая кивать, будто не контролировал себя и вообще имел проблемы с головой. Как я и предполагал, мадемуазель беспокоила меня не меньше, чем чума.

Шагая к дому, я чувствовал, как испаряется моя уверенность. Двери и ставни не были заколочены, впрочем, и белого креста нигде не было видно.

Когда-то отец рассказывал, что, по его мнению, болезнь живет в доме и очень важно пометить те, в которых она обнаружена. Я не сразу сообразил, что значат эти знаки, но будучи не допущенным на порог собственного дома, вспомнил, об этой метке. Похоже отец воплотил свои замыслы в жизнь.

Я еще раз осмотрел домик и убедился, что никаких знаков известью на двери или окнах, не имеется. Рисовать крест позади или с торца здания не было смысла, ведь он должен предупреждать о болезни тех, кто собирался войти в дом. Вдохновившись таким измышлением, я шагнул к двери и постучал.

Ответом мне стала тишина. Ничто так не пугает, как неизвестность.