Элиз и Тьерри. Последняя любовь в Клевро

Пожар

= Элизабет =

Прежде чем Клод и Томас (так звали моих провожатых) отправились на шествие, они несколько раз переспросили, точно ли я уверена в своем решении там не появляться. И убедившись в моей непоколебимости, взяли клятву, что я не покину своей комнаты до их возвращения. Я планировала выполнить обещание, хотя и сомневалась в том, что после их возвращения я последую за ними в Сен-Беруа.

Расставание с Тьерри лежало на душе гранитным камнем, но еще больше меня волновало все, что я узнала от него об этой болезни и о ходе ее распространения. Тьерри говорил, что в прошлом, такая же вспышка охватила сначала густонаселенные города и только потом пробралась в отдаленные поселения, а некоторые из них так и не затронула.

Так верно ли я поступаю, собираясь в Сен-Беруа, который в два раза превышает Тревон и в три раза Клевро, который мы покинули? Я начала сомневаться, что постила верно, оставив Тьерри.

Пока я размышляла, голоса внизу сменились на угрожающие выкрики, а скоро раздался грохот, сопровождаемый треском дересины. Я пыталась не обращать внимания на беспорядки внизу, но когда в комнату тонкой струйкой проник запах гари, сообразила, что выполнить обещание данное Клоду и Томасу, кажется, не выйдет.

Когда покинуть не только комнату, но и постоялый двор — стало делом очевидным и необходимым, я решила, что вернусь к дому мадам Одиль. Вернусь к Тьерри. Может быть позже, удастся написать отцу о том, что мне ничего не угрожает и мы увидимся, когда схлынет морок дня сегодняшнего. В любом случае юноши передадут, что видели меня живую и в здравии.

Припоминая голод — вечный наш спутник в пути с сыном лекаря, я собрала с подноса в комнате сыр, бутылку вина и хлеб. На какое-то время, нам этого хватит. Может быть мадам Одиль даст больше, если мы попросим.

С некоторым смущением, я схватила два покрывала, принадлежащих остерии, надеясь, что хозяин получил достойную оплату с де Коменжа и не сильно осерчает.

Снизу донеслись крики с требованием немедленно бежать из здания. К этому моменту мне не нужно было повторять дважды. Запах и треск горящего дерева прорывались в мою комнату и стали вполне осязаемыми. Напоследок намочив маленькое полотенце в тазу для умывания, я схватила пожитки и устремилась прочь из комнаты.

Хозяин подтолкнул меня к выходной двери, пока за его спиной рабочие все еще сражались с пламенем. Оказавшись на улице, я хотела бежать вон из Тревона к дому мадам, приютившей нас, но толпа перекрыла дорогу. Поразмыслив, я решила обойти ее в противоположном направлении, и только потом, когда мы разминемся, направиться к городским воротам.

Несмотря на окружающую тягостную обстановку и царившее безумие, в груди у меня щекотало от тихой радости от того, что скоро я увижусь с Тьерри.