Элиза. Осколок тьмы

Глава 2. Настоящее

Настоящее

Элиза спускалась с лестницы в припрыжку, чувствуя, как тёплый воздух из кухни тянется вверх, наполняя дом ароматом свежих яблок и сладкого теста. Кулон на её шее подпрыгивал в такт движениям, мягко ударяясь о грудь. Она любила это утро – оно всегда было таким уютным. Сквозь полупрозрачные занавески солнечные лучи рисовали полосатые дорожки на полу, а в воздухе витал лёгкий запах ванили и корицы.

На кухне Кейли уже стояла у плиты, переворачивая панкейки ловким движением. Они были румяными, с хрустящей корочкой, и пахли весной – сладко и тепло. Элиза весело прыгнула через две последние ступеньки, но, вспомнив, что Кейли не любит, когда она так делает, сбавила шаг, подойдя к столу.

– Доброе утро, – пробормотала Кейли, бросив на неё быстрый взгляд.

Сковорода заскрипела, когда она аккуратно перевернула очередной панкейк. Элиза села за стол, болтая ногами в воздухе, пока перед ней ставили тарелку, от которой поднимался лёгкий пар. Панкейки были пышные, щедро пропитанные сиропом, в их тесте поблёскивали карамелизированные кусочки яблок. Кейли поставила рядом стакан молока, взяла свою чашку с кофе и присела напротив.

– Хорошо спала? – спросила она.

Элиза пожала плечами и сунула в рот кусочек панкейка. Он был мягким, таял во рту, оставляя тёплый привкус сливочного масла и сладости. Кейли ждала ответа, но девочка просто продолжала есть, будто размышляя о чём-то своём. Кейли вздохнула и отпила глоток кофе.

Элиза взглянула на неё и наклонила голову:

– Он уже остыл.

Кейли молча поставила стакан чуть ближе к девочке, поднимая руки в лёгком жесте. Затем откинулась на стул и скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за Элизой.

Элиза улыбнулась, выпрямилась и подняла руку над чашкой кофе. На мгновение ничего не происходило. Тишина растянулась, словно мир затаил дыхание. Затем воздух вокруг её ладони слегка дрогнул, будто в нём пробежала невидимая рябь. Из чашки медленно поднялся пар, завиваясь тонкими спиралями вверх, словно кофе только что сварили. Свет, пробивавшийся через окно, поймал движение пара, заставляя его мерцать и искриться, будто в воздухе танцевали невидимые огоньки.

Элиза наблюдала за этим с лёгкой улыбкой, будто это было самой естественной вещью на свете. Кейли лишь кивнула, не произнося ни слова, и вновь потянулась за своей чашкой кофе. В воздухе повисло спокойствие, наполненное ароматом корицы и тёплого утра.

Кейли потянулась за чашкой кофе и сделала небольшой глоток. Она не торопилась начинать разговор, но знала, что откладывать больше нельзя.

— Нам сегодня нужно съездить в школу, — произнесла она, ставя чашку обратно на стол.

Элиза остановила движение вилки, но не подняла головы.

— Зачем? — её голос был тихим, но в нём скользнула тень недовольства.

— Чтобы познакомиться с учителями, увидеть классы, — спокойно ответила Кейли. — Понять, что тебя ждёт.

Элиза подвинула кусочек панкейка по тарелке, но так и не съела его.

— Я и так знаю. Это школа, там дети, там скучно.

Кейли слегка приподняла брови.

— Ты ведь хотела попробовать.

Элиза пожала плечами.

— Мне нечего с ними обсуждать. Они говорят о глупостях.

Кейли внимательно посмотрела на неё.

— Ты ещё даже не познакомилась с ними.

— Я знаю, — коротко ответила Элиза и взяла в рот маленький кусочек.

Тишина повисла между ними.

Кейли не стала настаивать, но её пальцы чуть крепче сжали чашку.

— Мы всё равно поедем, — сказала она, но её голос был мягким.

Элиза снова пожала плечами.

Панкейки уже остыли.

Она отодвинула тарелку и посмотрела на Кейли.

— Я больше не хочу, — сказала Элиза спокойно.

Кейли кивнула, собирая посуду со стола.

— Тогда иди одеваться, — мягко сказала она. — Через двадцать минут выходим.

Элиза сползла со стула, но прежде чем уйти, остановилась.

Кейли поставила тарелку в раковину, а потом вдруг потянулась к девочке и крепко её обняла.

Элиза не двинулась сразу, но спустя мгновение тоже обняла её в ответ.

Кейли легко провела рукой по её спине, а затем наклонилась и сказала:

— Сейчас поднимусь, расчешу тебя.

Элиза кивнула и направилась к лестнице.

Кейли прибралась на столе, сложив тарелки в раковину, вытерла влажной тряпкой липкие следы от сиропа и аккуратно разложила стулья. Затем сняла фартук, повесила его на крючок у плиты и направилась наверх.

На лестнице слышались лёгкие шаги Элизы – она уже была у себя в комнате. Кейли поднялась следом, задумчиво проводя пальцами по деревянным перилам. Сегодня предстоял важный день, и она хотела, чтобы всё прошло как можно спокойнее.

Она остановилась у двери в комнату Элизы, постучала лёгким движением.

— Можно? — спросила она, уже зная, что войдёт, даже если ответа не будет.

Элиза уже была в ванной, примыкающей к её спальне. Когда Кейли вошла, девочка стояла у раковины, разглядывая своё отражение в большом зеркале.

Утренний свет пробивался сквозь занавеску, золотистыми полосами ложась на кафель и стены. Он мягко касался её лица, подчёркивая большие, тёмно-карие глаза – глубокие, почти чёрные, с бархатистой мягкостью. В них отражался блеск, похожий на свет далёких звёзд, а в уголках прятались едва уловимые искры. Эти глаза выглядели взрослее, чем должны были у ребёнка, и в них таилось что-то притягательное, почти гипнотическое.

Её кожа была мягкой, гладкой, с природным тёплым оттенком, словно тронутым солнцем. Щёки слегка румянились, создавая ощущение живого тепла, а в высоких скулах, плавном изгибе носа и чётком овале лица было что-то утончённое, почти аристократичное.

Длинные волнистые каштановые волосы спадали мягкими прядями, блестели в свете, будто сотканы из шёлка. Они естественно ложились на плечи, завиваясь на концах, будто сами знали, как нужно выглядеть. Даже в лёгком беспорядке после сна в них была гармония, создающая впечатление, что их совсем не нужно укладывать.