Элиза. Осколок тьмы

Глава 5. Правда не в словах

Глава 5. Правда не в словах

Кейли вернулась домой, прикрыла за собой дверь, сбросила кроссовки у порога. Тишина встретила её привычным теплом.

Второй день.

Сегодня всё прошло легче. Элиза не задавала вопросов, не смотрела на неё с недоверием. Просто вышла из машины, коротко кивнула, закрыла дверь и уверенно направилась ко входу. Даже не обернулась.

Кейли смотрела ей вслед, пока та не скрылась за школьными дверями, затем развернулась, села за руль и поехала домой. В машине всё ещё витал слабый запах детского шампуня, смешанный с тонкими нотами её собственного кофе.

Теперь у неё был день для себя.

Она прошла на кухню, машинально заправила за ухо выбившуюся рыжую прядь. Открыла холодильник, скользнула взглядом по полкам. Хотелось чего-то тёплого, сытного, но простого. Что-то, что не требовало усилий, но при этом было вкусным.

Багет. Остался с ужина, чуть зачерствел, но для тостов—самое то. Она нарезала его на толстые ломти, сбрызнула оливковым маслом, натёрла чесноком, добавила щепотку соли.

На сковороде растопила сливочное масло, высыпала нарезанный лук. Он сразу зашипел, наполняя кухню мягким, сладковатым ароматом. Медленно стал золотистым, карамелизированным, впитывая в себя тепло.

Томаты разрезала пополам, приправила солью, добавила немного сахара—он подчеркнёт их вкус. Выложила срезами вниз на сковороду, дала им запечься, пока кожица не начала лопаться.

Яйца. Взбила их с каплей сливок, вылила поверх лука, накрыла крышкой. Масса медленно схватывалась, превращаясь в мягкий, воздушный омлет. Посыпала тёртым сыром, дала ему растаять, превратиться в тягучий, насыщенный слой.

Тосты уже были готовы—хрустящие, пропитанные маслом и чесночным ароматом. Она переложила их на тарелку, рядом аккуратно положила омлет с томатами, добавила пару листьев базилика для свежести.

Села за стол, поставила рядом чашку кофе. Сделала глубокий вдох.

Второй день.

Пока всё идёт хорошо.

Кейли отломила кусочек тоста, медленно пожевала, чувствуя, как хрустящая корочка рассыпается на языке, а мягкий, тягучий сыр тянется тонкими нитями.

Она провела пальцем по краю чашки с кофе, машинально вглядываясь в свет, пробивающийся сквозь кухонное окно.

Вчера за ужином Элиза рассказывала, но без особого энтузиазма.

— Всё нормально, — пожала плечами, перекладывая кусочек картошки с одной стороны тарелки на другую.

Она говорила спокойно, не торопясь. О девочке, что пыталась её зацепить. О других двух—Лили и Саре—которые решили с ней познакомиться. Кейли видела, что Элиза не придавала этому большого значения. Не злилась, не переживала. Просто рассказывала как факт.

— Они нормальные, — сказала про Лили и Сару. — Просто болтают.

— А та другая? — спросила Кейли, отпивая глоток воды.

Элиза чуть нахмурилась, но быстро скрыла это.

— Глупая, — сказала она так же ровно.

Больше ничего. Ни раздражения, ни обиды. Словно это было чем-то незначительным, не стоящим внимания.

— Тебе понравилось? — Кейли тогда отложила вилку, посмотрела на неё внимательно.

Элиза пожала плечами.

— Всё равно скучно.

Она ела молча, будто бы не особенно голодная, но всё равно доедая ужин до конца. Кейли знала этот взгляд. Элиза не жаловалась, не жалела себя, но и не испытывала радости от происходящего.

Она не сказала, что ей плохо.

Но и не сказала, что ей хорошо.

Кейли тогда просто кивнула, не стала настаивать.

А сегодня утром, когда они подъехали к школе, Элиза просто вышла из машины и пошла внутрь. Без слов, без эмоций.

Кейли допила кофе, отставила чашку в сторону.

Она всё ещё чувствовала себя виноватой.

Вчера утром, когда Элиза спустилась вниз, стол был пуст. Кейли была уверена, что завтрак в школе начнётся с первого же дня. Она даже не подумала проверить.

Девочка не сказала ни слова, не упрекнула, но Кейли всё равно чувствовала этот тихий укол.

Сегодня она исправилась.

Утром, когда Элиза села в машину, Кейли молча протянула ей бутерброд—простой, с сыром и ветчиной, но с толстым слоем масла, чтобы не казался сухим.

Элиза сначала просто посмотрела на него, потом на неё, но ничего не сказала. Взяла и стала есть, не торопясь, откусывая небольшими кусками, но без намёка на каприз.

Кейли следила за дорогой, делая вид, что не замечает, как Элиза доедает последний кусочек.

Мысли прорезал глухой, уверенный стук в дверь.

Она подняла голову.

Кто-то пришёл.

Кейли медленно отодвинула тарелку, провела рукой по столешнице, будто убирая невидимые крошки.

Стук повторился. Не резкий, но настойчивый.

Она поднялась, подошла к двери, но прежде чем открыть, приоткрыла штору у окна.

На крыльце стоял мужчина.

Школьный психолог.

Дэвид Бейкер.

Высокий, сдержанный, в тёмных брюках и светлой рубашке, закатанной до локтей. Его руки были спокойно сложены перед собой, а взгляд — внимательным, но без намёка на напряжение.

Кейли слегка нахмурилась.

Она повернула замок, приоткрыла дверь, задержавшись на секунду перед тем, как заговорить.

— Доброе утро, — его голос был ровным, мягким, но деловым.

— Доброе, — ответила она, отступая чуть в сторону. — Что-то случилось?

Он не спешил заходить.

— Можно поговорить? Это касается Элизы.

Кейли глубоко вдохнула, открыла дверь шире, пропуская его внутрь.

О ком ещё это могло быть.

Дэвид коротко кивнул, шагнул в прихожую. Автоматически наклонился, стянул обувь, аккуратно поставил её у стены. В движениях не было суеты — всё спокойно, размеренно.

Кейли жестом указала на диван в гостиной.

— Присаживайтесь.

Он без лишних слов сел, положив руки на колени.

Кейли осталась стоять, скрестив руки на груди.

— Так в чём дело?

Дэвид поднял на неё взгляд.

— Я бы хотел поговорить о том, как Элиза чувствует себя в школе.