Елизавета История любви

Глава 2 Именины

В комнату устало вошла Авдотья Ивановна, чтобы разбудить графиню, но, увидев её сидящей возле столика, даже удивилась. Обычно в такое раннее утро Елизавета еще спит, но сегодня она уже была бодра, но заметно печальна.

— Ах, вы уже проснулись, доброго вам утра! — воскликнула Авдотья, желая поздравить графиню с именинами. Но, увидев эту печаль на её лице, она замерла. — Что случилось, милая?

Лиза тяжело вздохнула со слезами на глазах и произнесла:

— Авдотья, мне скоро предстоит выйти замуж.

Гувернантка немного поколебалась, но, видя искреннюю печаль в глазах воспитанницы, тоже тяжело вздохнула.

— Дорогая моя, не спешите, — сказала Авдотья. — С вашими данными вы точно найдете себе достойного супруга — достойного и приятной наружности. И, разумеется не бедного. Ваш граф отец конечно же позаботится о вашем приданном, но и у будущего супруга тоже должны быть средства, чтобы содержать такую красавицу. — Гувернантка с искренней любовью взглянула в раскрасневшиеся глаза Елизаветы. — Ну же милая, сегодня такой прекрасный день, Ваши именины, не нужно печалиться.

Елизавета обратила свой взор на своё отражение в зеркале. Авдотья оказалась права: в зеркале она видела уже не девочку, а зрелую и прекрасную женщину.

— Скажите, где же я найду такого мужчину? — с грустью произнесла Елизавета. — Да и приданное в мужчине — это не так важно. Страшнее всего прожить всю свою жизнь без любви.

Авдотья, заметно смутившись, испустила тяжкий вздох. Она приблизилась к Елизавете и с осторожностью прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу своей воспитанницы.

Накануне Лиза упала с лошади и получила ушиб головы, а теперь говорила странные речи. Гувернантка была весьма обеспокоена.

— Что с вами, милая? — спросила она. — Вы прежде не задумывались о любви и браке?

— Не тревожьтесь, Авдотья, — ответила Елизавета, — со мной всё в порядке. Просто сегодня мне исполнилось девятнадцать, и я впервые задумалась об этом. С самого пробуждения мои мысли лишь об этом.

Авдотья взяла гребень и, распустив волосы Елизаветы, которые были заплетены в косу, принялась нежно расчёсывать их. Она заговорила тихо и с любовью.

— Страх перед грядущим — это вполне естественное чувство, моя дорогая. Оно обусловлено неопределённостью будущего, ибо никто не может предсказать, что нас ожидает.

Елизавета с глубоким вздохом посмотрела на Авдотью. Когда-то давно Авдотья была компаньонкой матери Елизаветы, а после рождения Лизы её сделали няней, а затем и гувернанткой. Елизавета любила Авдотью как родную мать и не представляла своей жизни без неё.

Когда Елизавета выйдет замуж, ей придётся расстаться с Авдотьей. Скорее всего, Авдотья найдёт себе новое место, чтобы обучать других детей. Но как же Елизавета хотела забрать её с собой!

***

Зал был декорирован в соответствии и с изысканными канонами царской роскоши. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными портьерами цвета слоновой кости, пропускали лучи заходящего солнца, которые, преломляясь в хрустальных люстрах, и играли тысячами бликов. Пламя свечей трепетало, словно предчувствуя наступление волшебного вечера.

Стены, покрытые шёлком насыщенного алого оттенка, были украшены искусными барельефами из золота, изображающими сцены из древнегреческой мифологии. На мраморном полу, отполированном до зеркального блеска, лежали роскошные ковры с восточными узорами.

В центре зала, блистая великолепием, возвышался стол, накрытый белой скатертью и украшенный серебряными подсвечниками, в которых горели свечи. Хрустальные вазы, наполненные цветами, наполняли зал ароматом, поднимая настроение.

Гости прибывали один за другим, облачённые в лучшие наряды. Они заполняли зал, перешёптывались и оглядывались друг на друга. Дамы в пышных платьях с длинными шлейфами, украшенными драгоценностями, держались за руки кавалеров в мундирах с орденами.

— Говорят, что сама императрица будет здесь сегодня, — шептал кто-то за спиной Елизаветы. Отец, конечно же, отправлял ей приглашение, но она, как всегда, отказалась, сославшись на плохое самочувствие.

Граф Александр Сергеевич Покровский, отец Елизаветы, одетый в бархатный камзол и расшитый золотом плащ, приветствовал гостей с улыбкой на лице. Его глаза искрились добротой и мудростью, а голос звучал уверенно и спокойно. Он встречал гостей вместе с дочерью, стоя у парадного входа.

Юная именинница была одета в платье цвета нежной зари, сшитое из лёгкой парчи, которая струилась по её фигуре, словно облако. Корсет плотно облегал талию, подчёркивая её тонкую линию. Рукава платья были длинными, до локтей, украшенные кружевом ручной работы. Лиф платья был декорирован вышивкой из золотых нитей, изображающей полевые цветы и бабочек. Юбка была пышной, многослойной, с оборками из шёлка. На талии переливался широкий атласный пояс с серебряными нитями.

Дополняли образ белые перчатки из тончайшей ткани и туфли на небольшом каблуке, украшенные бантами. Волосы Елизаветы были уложены в сложную причёску, украшенную цветами и жемчугом. Она выглядела настоящей императрицей, воплощением красоты и изящества.

Гости не могли отвести глаз от юной именинницы. Её наряд был настоящим произведением искусства, подчёркивающим её молодость, свежесть и невинность.

Это был уже пятый бал молодой графини за последние два года. Впервые Лиза появилась в свете в возрасте восемнадцати лет, как и подобало воспитанной и образованной барышне её уровня. Она посетила поместье Караулиных, где проходило новоселье. Бал был настолько весёлым, что с тех пор Елизавета принимала все приглашения, чтобы насладиться развлечениями.

Как и ожидалось Елизаветой, на бал пришла семья князя Владимира Васильевича Доброва: его супруга Екатерина Александровна, младшая дочь Нина Владимировна и старший сын Николай Владимирович. Ее отец представил новоприбывших гостей имениннице, но Лиза тотчас же забыла их имена, ибо среди них был сам Николай — молодой человек, с которым она встретилась у пруда накануне. Её щёки вспыхнули румянцем, когда их взгляды встретились, и он поцеловал ей руку. Место, где он прикоснулся к ней, еще долго горело огнём. «Надеюсь, он не заметил, что мои щёки пылают от смущения, — думала Лиза. — Отец, конечно же, заметил, от него ничего не укроется». Это было заметно в его искрящихся глазах. Граф Александр еще долго смотрел на дочь немного прищурившись и хитро улыбаясь.