Елизавета История любви

Глава 10 Князь

Князь Николай, войдя в мастерскую художника, тут же ощутил, как его переполняет ненависть и боль. Он остановился посреди комнаты, осматривая помещение. Тут остались кое какие вещи для мастерства художества. В мастерской до сих пор пахло краской, пылью холстов и ощущалось чужое присутствие.

Какое-то время князь стоял неподвижно, погружённый в свои мысли. Он превратился в статую, лишь глаза выдавали ясность создания.

Внезапно Николай резко обернулся и с силой перевернул стол, за которым работал художник. Мольберты, краски и кисти разлетелись по комнате как игрушечные. Затем он опрокинул шкаф, сорвал занавески и перевернул тахту. Ему хотелось сжечь здесь всё дотла, боль в груди разрывала его на части. Ему хотелось вырвать боль из своего сердца, кинуть к ногам и топтать до тех пор, пока от нее не осталось бы совсем ничего.

Когда срыв прошел, его грудь тяжело поднималась, на лбу выступил пот. Аккуратные черные пряди растрепались и прилипли ко лбу.

Теперь князь Николай стоял посреди мастерской, которая была превращена в руины. В воздухе висела пыль, смешиваясь с запахом олифы и горечи. Густые брови князя были нахмурены, а челюсти сжаты так сильно, что, казалось, могли расколоть мрамор.

Но даже в гневе князь не мог избавиться от мучительной мысли: неужели Елизавета была настолько несчастна в браке, что предпочла жизнь с нищим художником?

Слова Елизаветы, словно кинжалы, пронзили его сердце: «Я влюблена, Николай. Влюбилась в художника Андрея. Он понимает мою душу, он видит во мне не княгиню, а женщину».

Как же так? Что он сделал не так? Ведь он тоже любил её, и ему были не важны титулы. Он даже позволил ей эту интрижку за своей спиной, ведь был уверен, что когда художник покинет поместье, она забудет о нём. Ему казалось, что Елизавета — женщина чести, князь думал, что она особенная, не такая, как все. Как же сильно он ошибался! Она предала его, предала всю свою семью. Елизавета думала только о себе, а теперь из-за нее пострадают многие. Репутация семьи Добрых запятнана, как и семьи Покровских.

Внезапно взгляд Николая остановился на свёрнутом рулоне, лежащем на перевёрнутом шкафу. Он подошёл ближе и развернул его. На картине была изображена полностью обнажённая Елизавета. Как же она была прекрасна! Васильев действительно изобразил её прекрасным созданием, каким она и была.

«Этот мерзкий, бесчестный человек, — думал Николай, — вошёл в мой дом и зачернил душу моей супруге. Они за моей спиной крутили роман, один только бог знает, что между ними было.Не прощу никогда».

Он долго рассматривал картину с обнажённой супругой, вспоминая её изгибы, запах волос, звонкий смех и ямочку над губой.

Николай действительно любил её, несмотря ни на что, его сердце всё же трепетало. Почему же у них не получилось? Если бы она полюбила его, они были бы так счастливы! Князь отдал бы весь мир к её ногам, но даже этого было мало. Как только они поженились, она отдалилась от него ещё больше прежнего. Он звал её путешествовать, но та всегда отмахивалась какими-то придуманными делами. Грусть овладела ею сразу, как они переступили порог их поместья.

Николай покинул мастерскую, объятый глубоким опустошением и растерянностью, сжимая в руках полотно с портретом. Его присутствие пугало слуг, которые старались избегать встречи с ним.

Разрушенная мастерская не принесла ему утешения, а лишь усилила боль потери. Князь осознал, что месть не сможет заглушить его страдания, а лишь окрасит его душу в оттенки гнева и отчаяния.

Внезапно он остановился у камина в столовой, и его взгляд упал на портреты, написанные Васильевым. Николай схватил один из них, с силой сломал раму и разорвал холст на мелкие кусочки. То же самое он сделал и с другим портретом. Затем он бросил все эти осколки прошлого в камин и направился в свои покои.

Их с Елизаветой портрет, некогда вызывавший восхищение, теперь лежал в неразожжённом камине. Николай не остановится, пока не уничтожит всё, что напоминает ему об Андрее Васильеве и его искусстве.

***

Князь, погружённый в безмолвие своих просторных покоев, сидел у камина. Рыжие языки пламени, отражались в его печальных очах. В руках он держал полотно — единственную рукопись Васильева, которую он не уничтожил.

На картине не было видно лица Елизаветы, но её белые волосы каскадом ниспадали на плечи и обнажённую грудь. Именно такой она являлась князю в мечтах, совершенно нагая, и не единожды. Его губы плотно сжались, а зубы заскрежетали от гнева и безысходности.

Имя «Елизавета» звучало в его сердце как приговор. Предательство, подобно яду, проникло в самое сердце князя Николая, медленно разъедая его душу. Он вспоминал их встречу, словно это было вчера. Она была в том смешном мужском костюме, переделанном под женскую фигуру, но как же хорошо он на ней сидел! Её глаза искрились, как сапфиры под лучами солнца, а длинная коса, ниспадавшая до бёдер, придавала силуэту грацию.

Даже сейчас, когда она бросила его, он чувствовал её присутствие в каждом уголке своего дома. Или, скорее, он ощущал Елизавету в своей душе, ведь он так глубоко посадил её образ в своё сердце.

Князь поднялся из кресла и подошёл к окну. За окном простирался их ещё спящий от зимы сад, который Николай создавал по прихотям Елизаветы. Сад, утопающий в лунном свете, казалось, грустил по утраченной хозяйке. Он смотрел на него, словно пытаясь найти в его холодной красоте отражение своих чувств.

Князь знал, что никогда не сможет простить Елизавету, но и забыть её было невозможно. Её имя навсегда останется шрамом на его душе, напоминанием о том, что даже самая сильная любовь может быть разбита жестоким предательством.

Он вздохнул, и его сердце сжалось от боли. Князь был один, брошенный на произвол судьбы, и только холодный свет луны сопровождал его в этой ночной, густой как кисель тишине.

Князь вернулся в своё кресло и, пока ещё тлели угли в камине, положил портрет Елизаветы. Языки пламени мгновенно обняли его, и князь наблюдал за ними, пока от портрета не остался лишь белый пепел.