Элизиум. Книга 2. Рассвет

Солнечный принц

Криангдет Джампапхан, он же Солнечный принц, он же просто Солнце, затворил книгу, названную его именем.

«Ну что ж… Этот Майский, конечно, зануда, каких поискать. Нелюбовь к людям (как типично для христиан!) ядовитый юмор, неумение строить связанный сюжет, неуважение к женщинам (шутка ли, повесить главную героиню!) неверие и страх перед грядущим (опять родовая язва всех этих фарангов!) ну и не очень-то богатый язык. Хотя… это, возможно, вопрос к переводчику, а не к автору».

Принцу нравилось считать себя знатоком и ценителем западной литературы. Равно как и прочих тонких искусств.

Он позвонил в колокольчик, и в комнату на четвереньках, не по-человечески изящно вползли три красавицы в пеньюарах.

– Здра-авствуйте, киски! – нежно вздохнул Солнце, и, откинув одеяло, поднялся с постели.

«Киски» принялись, урча, тереться боками о его ноги.

Одна из них, делая вид, что с трудом поднимается на «задние лапки», накинула ему на плечи халат.

– А этот его солнцебоящийся Патер – жалкая пародия на эстетство! Автор этого не понимает, ибо сам неотесан, как жердь из русской ограды. Пусть приедет ко мне и своими глазами увидит, что значит: тотальная и гармоничная шизофрения, ха-ха!

Он вдруг понял, что рассуждает вслух. Девушки не проронили в ответ ни слова: кошки не умеют говорить.

Принц зевнул, посмотрел на часы и пошел принимать ванну.

Стоя перед зеркалом, он вдруг увидел знакомый образ и, запахнув халат, почтительно поклонился.

То, что секунду назад было его отражением, имело орлиный нос, насмешливо-ледяные глаза и зачесанные назад седые волосы.

– Привет, счастливое дитя! – сказало видение.

– Сауади, учитель!

Они с минуту о чем-то негромко разговаривали. Голос зеркального гостя звучал у Принца в голове.

– Ты все понял?

– Да, конечно, папочка, – озарился улыбкой Солнечный принц.

Собеседник удовлетворенно кивнул.

– Не волнуйтесь. Разве я могу вас подвести?

– Разумеется, нет.

Принц наклонился и по-детски робко поцеловал гостя в стеклянную щеку.

Рейнеке снисходительно улыбнулся, кивнул и пропал.

– Лазурный, с манжетами! – заорал Солнце служанкам, выходя из ванной.

Тем временем Евгений и Мари ехали на поезде в столицу.

Не так давно Евгений поймал себя на мысли, что не знает толком, сколько месяцев он прожил в этой потусторонней стране. Календарь, висевший дома, пестрел недоступными иероглифами. А за окном всегда было сплошное бесконечное лето.

«Без смены времен года время ускоряется», – размышлял Евгений. – «Вроде бы, никак не меньше семи месяцев…»

Лишь теперь, сидя в несущемся вагоне, он заметил, что пейзаж за окном уже не зеленый, а какой-то устало пожелтелый. Среди мертвой травы торчали корявые низенькие деревца, с шелухой засохших листьев. Небо устилали тучи. При том, что снаружи стояла банная жара.

В конце зимы, когда отступали муссоны, и накатывала сушь, царство вечной зелени менялось до неузнаваемости.

Евгений начал дремать, как это часто с ним случалось у окна в поезде. В полусне ему почудилось, что на дворе сейчас холодный ноябрь, что мимо пролетают тощие, обнищалые березки. Жухлый бурьян лугов, сырые, колючие овраги, обледенелые лужи, грустно поредевшие леса.

«Как это нелепо!» – мучился Евгений. – «Я-таки привез Мари сюда… Зачем?! Господи, она ведь может не пережить зиму! Она в жизни не знала, что такое мороз! Заболеет…»

Он вздрогнул оттого, что среди голых осин и мрачно-зеленых елей вдруг побежали, невесть откуда взявшиеся, пальмы.

Евгений вспомнил, где находится и куда едет. Поглядел на Мари.

Он уже который раз думал о ней в своих снах. Даже когда саму ее в них не видел. Евгений ясно понимал, какова тому причина, но не смел поверить в реальность своих неосознанных грез.

«Ты для нее заграничная кукла, которую она тащит показать своим друзьям. Запомни, болван: ты ей не нужен!» – мысленно внушал он себе.

Через несколько часов они были в столице. Приземистый, душно-влажный, полудеревянный город носил название (Евгений до последнего думал, что Мари смеется над ним!) Крунг-Тхеп-Маханакхон-Амон Раттанакосин-Махинтараюттхая-Махадилок-Пхоп-Ноппарат-Ратчатхани Буриром-Удомратчанивет-Махасатан-Амон-Пиман-Аватан-Сатит-Саккатхаттийя-Витсанукам-Прасит (а для краткости, просто Крунг-Дхеб-Маха-Накорн).

Пройдя через зал ожидания, где ждущие поезд преспокойно лежали и сидели на голом полу, друзья вышли на вокзальную площадь, сплошь уставленную машинами, повозками и маленькими двуколками, которые Мари называла «рот-ла».

Евгений испытал жгучую неловкость, когда жилистый смуглый мужичонка, в одних штанах и соломенной шляпе-колпаке, предложил им себя в качестве лошади.

Он взглянул на Мари. Та, без тени смущения, бросила монетку в истертую ладонь. Извозчик, ощерясь кривыми зубами, сделал поклон и взялся за оглобли.

Они катились по извилистым улочкам города с сумасшедшим именем в мешанине всевозможного транспорта и ничего не боящихся пешеходов.