Элизиум. Книга 2. Рассвет

Мать

Рейнеке видел сны. Как и много лет назад, когда был обычным смертным.

В этот раз ему привиделось, будто он воплотился в Большом Сфинксе и увидел стоящего перед собою в ночи маленького испуганного человечка.

Рейнеке нравилось видеть сны. В них он становился единым целым с той сущностью, которой не было названия, но которая правила всем и вся со времен сотворения жизни на земле.

Он называл ее почтительно: «Мать». Хоть это могла быть и не «она», а «он». Или «оно»? Или, может быть, даже «они»?

Это сидящее в ядре земного шара Нечто сделало его, Рейнеке, своим избранником, фактически вернув его с того света. Рейнеке был его глазами на земле, его эмиссаром и шпионом, его наемником, фаворитом и сыном.

Когда оно позволяло ему слиться с собой, это было наслаждение, несравнимое абсолютно ни с чем и недоступное более никому. Никому из живущих в эру Песочного человека.

«Крысы» отведали малую толику этого сверхбытия, когда потопили корабль… и перепугались на всю жизнь.

«На весь ее недолгий остаток…»

Когда Рейнеке был вместе с Матерью, он мог делать абсолютно все. Для него не существовало пространства и времени. Самое прекрасное и чудовищное, самое постыдное и величественное, самое поразительное и низменное… Можно было обжираться человеческими душами, можно было забираться в сны к маленьким детям, можно было устраивать бедствия и обращать чужое величие в прах, можно было общаться с демонами, духами и тварями из самых темных глубин Пандемониума, существовавшими еще до появления людей. Можно было быть самим собой.

Рейнеке помнил дни, когда, еще ничего не зная о мире, мечтал стать учеником одного из двух легендарных гениев своего века: Фауста или Парацельса. Возможно, первый из них в свое время приблизился к тому, что познал он, но так и не посмел отдаться этой стихии до конца.

«И стал всего лишь нудным книжным персонажем…»

Причин для сытого спокойствия не было.

Рейнеке знал, что ничто не вечно. Сейчас постепенно и почти незримо происходило то, чего он навязчиво опасался всю свою вторую жизнь: Она (Он, Оно или Они) уже не искало в нем опоры. Оно все реже подпускало его к себе. Все меньше заигрывало с ним, все неохотнее посвящало его в свои планы.

Рейнеке чувствовал, что никогда уже не сможет прожить жизнь обычным человеком. Пусть и волшебником. Сильным, выдающимся, но смертным и уязвимым. Даже если ему удастся долгое время скрывать этот разрыв…

«Снова стать обычным!»

Страх грядущего унижения ввергал его в оторопь. Этого нельзя было допустить! Падение на дно, ниже которого только физическая гибель…

А ведь он ровным счетом ничего не знал о своих предшественниках. О тех, кто был в милости до него, тоже мнил себя богом, а потом куда-то навеки бесследно исчез. Такие несомненно были. Но к какому финалу привела их судьба? Эту тайну Мать хранила от Рейнеке за семью печатями.

«Каким путем идти, если все полетит к чертям?»

У него оставался набор ресурсов. Самым выгодным и рискованным из них был магический союз, который Рейнеке задумывал как свадьбу.

Не так давно он узнал о девочке, по имени Ида, которая родится через шестьдесят лет и воплотит в себе силу могучего древнего духа лесов. Девочка вырастет в девушку.

Это был бы превосходный план… если б имелась хоть какая-то гарантия, что дух, обитающий в ней, не раздавит его, вчерашнего владыку и кошмар мироздания, как недостойного клопа. Если он вдруг что-то сделает не так, если испугается… Если она поймет, с кем имеет дело.

В дверь спальни робко постучали. Рейнеке взглядом отворил дверь.

На пороге, взъерошенный и осунувшийся, в одном исподнем стоял, неуверенно переминаясь, поэт Тиняков.

Рейнеке поднял бровь.

– Простите, – пролепетал поэт, стыдливо опуская глаза. – Боязно как-то по ночам тут. Можно-с? Н-не позволите мне…

– М-м?

– У вас д-доночевать? А то не могу, право… как примерещится! Жуть всякая, черти… У-ух! Водка проклятая!

Рейнеке сухо улыбнулся и кивком пригласил Тинякова к себе.

– Благодарю, мерси! Вы человек принципиальный, – восхищенно прошептал Тиняков, облизнув губы. – Принципиа-альный… Властитель! Я на ковер п-прилягу? Как-нибудь тут… Вот. Не извольте обращать внимание.

Он, кряхтя, с трудом подгибая ноги, опустился на пол и, свернувшись по-песьи, очень скоро засопел.

Рейнеке сел в кресло и задумался.

Неопределенность давила, словно опускающийся потолок. Близился конец игры.

«Крысиный король» отжил свое и ждал своего часа. Рейнеке был готов.

Только так он мог купить себе достаточно времени у тех, кто, помимо Матери, знал о нем слишком много.