Элизиум. Книга 2. Рассвет

Побег

Евгений пробыл в тюрьме четыре дня. Все это время он почти не ел (пища – не вдаваясь в ее качество – застревала в горле), предавался невыносимым воспоминаниям и ждал того, что должно было случиться с неумолимостью бега песчинок в песочных часах.

И, все-таки, его не били.

На допросах он ни разу не пересекался с Гроувсом и даже начинал подозревать, что его больше нет в живых.

Лишь вечером четвертого дня, минуя одну из серых дверей, он услышал истеричные, захлебывающиеся в отчаянном исступлении крики, которые не могли принадлежать никому другому:

– Это он! Он все знает! Убейте его к чертовой матери!!!

В ходе допроса господин комиссар, которого в этот день явно что-то озадачило, много спрашивал про Гроувса, про его ментальное состояние и про его прошлое, о котором Евгений почти ничего не знал.

«Должно быть, Ричард уже не способен давать осмысленные ответы…» – подумал Евгений.

Увлечение Гроувса различной техникой и, в частности, самолетами, в одном из которых он много лет назад чуть не погиб, возбуждало в комиссаре особый интерес.

Евгений подозревал, что у местных бонз зрели какие-то планы, связанные с Гроувсом.

Их не могло не быть. Было бы невероятно, если б американский миллионер просто сгинул в застенках ОВРА… (Впрочем, ни один американский миллионер до сих пор не взрывал бомбы на итальянской земле, по крайней мере, своими руками).

– Твое? – в завершении допроса спросил комиссар, придвинув к Евгению книгу, на обложке которой красовалось его имя.

Это был роман «Солнце».

– Д-да, – несмело закивал Евгений. – Я автор. Я… Евгений Майский!

Фашист злобно рассмеялся, дважды хлопнув себя по лбу.

Он заговорил что-то по-итальянски своему переводчику, и Евгений понял, что абсурдность ситуации, где роли террористов достались тем, кому достаться решительно не могли, добралась и до его свинцового сердца.

– Еще один автограф? – с улыбкой и даже с шутливой ноткой учтивости промолвил комиссар, протягивая перо.

Евгений хотел подписать книгу, но оглушительная затрещина обожгла его левое ухо. Перо вылетело из рук.

– Скорта! – рявкнул комиссар, страшно вытаращив глаза и дернув лицом.

Стоявший за дверью конвоир тут же, исполняя приказ, повел Евгения обратно в камеру.

Комиссар что-то остервенело прокаркал им вслед.

– Это литературная дрянь, за которую тебя стоит повесить на колючей проволоке! – весело продублировал переводчик.

Евгению вспомнилась глава, где точно так же, правда не столь нагло и желчно допрашивали Джека Саммера.

«Неужто прочитал?» – мелькнула в его мозгу горькая догадка.

Евгения посадили в его камеру, но через некоторое время перевели в другую.

Переступив порог, Евгений увидел сидящего на койке сгорбленного человека, лицо которого почернело от синяков и кровоподтеков. Слипшаяся в крови челка висела грязной космой. Правого глаза почти не было видно. Когда-то белая рубашка, утратила любое подобие цвета.

Сзади лязгнула дверь.

Они остались одни. Евгений не знал, что делать.

– Они даже не дали мне умыться, – едва слышно, осколками голоса произнес Ричард. – Сервис ни к черту!

Он попытался улыбнуться краем разбитых губ.

Евгений с трудом выдавил из себя что-то вроде:

– Ну да…

Они долгое время молчали, сидя рядом друг с другом. Гроувс иногда вздрагивал, выхаркивая свое нервное «кхк!»: эхо недавнего удушающего припадка.

В крохотном оконце тускнело ночное небо. Снаружи время от времени стучали колеса поездов, и лаяла собака.

– Я хочу, чтоб ты сдох, – вдруг прошепелявил Гроувс. – Это было бы о-очень… неплохо.

Евгений смог ответить что-то наподобие:

– Мне жаль.

– Ты ведь знал все с самого начала?

– Ч-что?

– Все… кхк!

Евгений ждал, что Гроувс спросит, почему его не били. Или просто вцепится ногтями ему в горло. Но тот на полчаса ушел в себя, как будто позабыв о Евгении. Он сидел на краю койки, точно изодранная, больная ворона на могильном кресте, и тоже чего-то ждал.

Потом, вдруг прослезившись, стал вспоминать, как несколько лет назад склонил свою любовницу к аборту.

Евгений заставил себя поделиться воспоминаниями о Ларе и об их несбывшейся мечте завести ребенка.

– Мне стыдно перед ней! – выдохнул Гроувс, поджав губу. – Жутко стыдно!

Щелкнул металлический затвор. Дверь распахнулась.

В режущем глаза прямоугольнике света Евгений увидел знакомую парочку.

– Мистер Гроувс, встаньте! – приказал комиссар устами переводчика. – Вы скоро будете свободны. Мы получили прямое доказательство, что террористический акт в Альбе совершил Моро, со своими подельниками. Как вы и говорили.