Элизиум. Книга 2. Рассвет

Чужой

Евгений был настолько раздавлен случившимся, что очень долго не мог думать о себе, как о по-прежнему живом, дышащем человеческом существе, которое ответственно за свою судьбу.

Погибнуть вместе с Ричардом было бы куда легче, да и, возможно, правильнее.

Он больше не дрейфовал посреди океана и не искал палки для шалаша на берегу чужой далекой страны (сколько б он теперь отдал, чтобы там остаться!) Ему не грозили пытки и казнь. Но желание жить, внезапно поблекло и утратило силу.

Гроувс, Борис, Мак-Кинли…

«Я согласился принести их в жертву. И кто бы мог подумать – это произошло!»

Евгений угробил своих друзей.

Ему вдруг сделалось нестерпимо жалко их всех. Не только Ричарда. Гроувс, как ни странно, мог еще оказаться счастливцем, умерев быстро и почти без боли.

Евгений понял, что во имя жизни, не должен ни в чем винить себя. Все это устроили незримые, недосягаемые, но реальные злодеи. Злодеи, поквитаться с которыми он обязан, если судьба вдруг предоставит такой шанс.

Добравшись пешком до Лиона, Евгений долго сидел на парковой скамейке, глядя в одну точку и собираясь духом. Собираться мыслями было еще рановато.

Он переночевал на вокзале, а утром его разум принялся бешено считать и анализировать, отключив всякую патетику. Дело надо было довести до конца. Он знал, что это нужно. Иначе ключа к победе у него не будет.

«Победа? Справедливость? Отмщение? Что за вздор!»

Победа выглядела, как приглашение на убой. Однако Евгений знал, что страшнее и безнадежнее самоубийственной победы станет лишь самоубийственное бегство.

«Попытка бросить все и спрятаться, при том, что прятаться уже негде. Я не в Сиаме!»

Бизантиум был при нем (никто из обыскивавших так и не догадался заглянуть ему в ботинок). В списке оставался еще один элемент Террелий, который (он сердцем это чуял, исходя из химерической логики игры) был спрятан где-то здесь, во Франции.

«Хоть, даже если так, то как мне искать его без книги? Без компаса?»

Все остальное было отправлено почтой британскому другу Гроувса, некому Роусону, адрес которого Евгений не знал.

Он думал об Альцине. Если кто-то и мог ему помочь, то это снова была она. Правда, до нее еще стоило добраться.

«А ведь она сказала, что больше не станет помогать задаром…»

Сотрудники ОВРА изъяли у Евгения визитную карточку Альцины. К счастью, ее парижский адрес надежно отпечатался в памяти: рю Ампер, 19.

Он должен был раздобыть где-то деньги.

Евгений был готов украсть, если бы знал, как это делать. Будь у него хоть малейший талант, он стал бы зарабатывать уличным пением, не вспоминая про стыд. Умей он играть в карты, он бы уже сидел за столиком в первом же кабаке.

Носильщик багажа на вокзале – единственное, чем он, пусть даже шатаясь от недельного голода и бессонницы, мог заниматься сравнительно неплохо.

И Евгений принялся носить дурацкие, нестерпимо тяжелые чемоданы, ящики, кули.

Свои первые ничтожные гроши он спустил на обед.

Затем ему пришлось прятаться от полицейских, не без оснований заподозривших его в бродяжничестве.

Спустя три дня, в кармане лежало с десяток франков, но воли и сил работать уже не было.

В тот вечер Евгений как-то невзначай прибился к дружной компании солдат – четверо парней возвращались в гарнизон из увольнения – и вскоре, к собственному изумлению, обнаружил себя пьющим за их счет вино и рассказывающим небылицы о своем участии в Брусиловском прорыве.

Евгению доводилось переживать подобное в дни, когда он потерял память. Но тогда он не опускался до лжи.

Он уснул на скамейке, снедаемый тошнотворным отчаянием и презрением к себе.

Очнувшись на рассвете, Евгений сразу же вздрогнул от непривычного ощущения: что-то касалось его лица.

Он провел рукой. На нем были надеты очки!

Евгений порывисто сдернул их, словно какую-то наглую, страшную стрекозу.

Возможно, это была шутка одного из собутыльников, но с чего б им так шутить?

«Чьи?» – недоуменно думал Евгений, вертя в руках странный подарок.

Ему стало не по себе. Он чувствовал, что новый смутный вызов стучится в его голову, но голова была налита свинцом.

В этот день, разозлившись на себя, Евгений взялся за работу с новыми силами.

Он чувствовал, что должен, как можно скорее попасть в Париж. Там был его дом. Пусть и бывший. Улицы и дворики, ставшие родными. Помимо Альцины, были шансы повстречать кого-то из прежних знакомых и друзей.

Заработав достаточно денег, он купил билет, и долгое время слонялся по перрону, в томительном ожидании. Больше всего он боялся за свой внешний вид – уличного скитальца вполне могли не пропустить в вагон.

Когда до прибытия поезда оставалось менее получаса, Евгений, стоя в толпе, почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернул голову. Стоявший неподалеку мужчина тут же отвернулся.